Всадники равнин

Это был знаменательный день для Росса Хейла. Вся округа знала об этом. Встав рано утром — а ночью накануне он почти глаз не сомкнул, уж можете не сомневаться — он поглядел в зеркало, чувствуя себя необычайно бодрым, словно помолодевшим сразу на десяток лет.

Надел свой лучший костюм, с неудовольствием отмечая про себя, что сюртук блестит на локтях. Затем вышел во двор и впряг в повозку единственную пару лошадей. Эти две тощие коняги с понуро опущенными головами производили довольно удручающее впечатление; им едва хватало сил на то, чтобы еле плестись по дороге, волоча за собой повозку и поминутно при этом спотыкаясь, но Росс Хейл имел ещё обыкновение время от времени садиться в седло и разъезжать по холмам с инспекцией своих владений.

Россу было ужасно стыдно в столь великий день появляться перед всеми в таком убогом наряде, и ему оставалось утешать себя лишь мыслью о том, что окружающие отнесутся к этому с пониманием. Вся округа знала о пари, заключенным между Россом и Энди Хейлом одиннадцать лет назад, и теперь всем не терпелось поскорее узнать, в чью же пользу будет решен этот спор.

Не вдаваясь в излишние подробности, лишь заметим, что одиннадцать лет назад в доме Энди Хейла, где именно в тот момент находились его жена и жена Росса, случился пожар. Несмотря на отчаянные попытки спасти несчастных, обе женщины сгорели заживо. И оба брата остались в одинаковом положении: оба одинакового возраста (ибо они были близнецами), оба овдовели в один и тот же день, и у обоих осталось по сыну, которые были одногодками.

Наступила зима, время, когда они обсуждали друг с другом, какой жизнью теперь придется зажить им и их мальчикам, строили планы на будущее, каждый по своему представляя себе будущее для своего ребенка. По мнению Энди Хейла выходило, что у человека в этой жизни был всего один-единственный путь, и поэтому сам он признавал только его, считая делом стоящим. В доказательство своей точки зрения им приводились следующие аргументы:

— Только дурак станет жить в городе, когда есть возможность убраться подальше от него. Нет, все разумные люди стараются обосноваться на природе. Почему? Да потому что здесь и народу меньше, и дышится легче. Вот почему люди умные уезжают из городов. А если так, то где ещё найти более обширные просторы, как не здесь? Где еще, скажи на милость, есть такие горы, как у нас? Или лучшие пастбища для скота и лошадей? А?

И Энди Хейл, самым прекрасным образом вписывавшийся в окружавший его мир, решил, что сына своего он будет воспитывать в этом же духе, чтобы и тот пошел по его стопам, повторив от начала до конца весь путь, что был пройден до него отцом. По его настоянию юный Чарли Хейл ходил в ту же самую покосившуюся школу-развалюху, где и сам он в свое время выучился грамоте. Энди позаботился также и о том, чтобы сын не задержался в школе ни минутой дольше того времени, что когда-то провел за учением его отец.

— Мне этого хватило, чтобы выйти в люди. А раз так, то и моему мальчику будет вполне достаточно того же! — открыто заявлял он во всеуслышание, обращаясь ко всему миру вообще — и к своему брату в частности, так как начало великому состязанию между ними уже было положено.

Взгляды на жизнь Росса Хейла в материальном смысле отличались от убеждений его брата-близнеца. Росс не мог выразить словами, чем именно его не устраивала работа на пастбище. Он не имел ничего против того, чтобы выезжать туда; в каком-то смысле он был ковбоем — и помимо всего прочего так ловко управлялся с оружием, что за неимением лучшего вполне мог бы зарабатывать себе на жизнь охотой. И все же, будучи в целом вполне доволен жизнью, где-то в глубине души он подозревал, что существует некий призрачный горизонт, за которым открывается путь в совсем другой мир. И этот путь, подобно Млечному Пути в ночном небе, уводит в глубины человеческой души и ума.

Сам Росс Хейл не имел никакого представления о том, куда может завести человека неутолимая жажда знаний, но ему очень хотелось, чтобы его сын прошел через это, познав на собственно опыте то, о чем сам он никогда даже мечтать не мог. Поэтому он принял великое решение, что юный Питер Хейл должен поступить в школу, где его бы подготовили к поступлению в Восточный университет.

Он обратился за советом к Кроуэллу, состоятельному ранчеро, который в присущей ему уверенной манере высказал свое мнение по этому поводу:

— На всей земле есть лишь одно-единственное место, в котором американский мальчик может получить надлежащее образование, достаточное для последующего поступления в самый лучший университет Америки. Это, конечно же, школа Хантли. К тому же есть лишь один университет, лучший из лучших во всей Америке. Но об этом уже не мне говорить и не тебе слушать, потому что, если твой парень будет учиться в школе Хантли, то он наверняка узнает его название ещё до того, как закончит обучение.