Время падать, время летать

Самое сложное в жизни — найти свое место. Самое сложное в шестнадцать лет — убедить себя в том, что дальше будет легче.

Или не будет. Тут уж как карта ляжет.

Я была рыжей. Во всех смыслах этого слова. Неизвестно почему, но мои огненные волосы стали объектом насмешек всего класса. Хотя Вильмину, которая к началу учебного года выкрасила пряди в фиолетовый цвет, никто почему-то не трогал. Я подозревала, что дело совсем не в цвете волос — одноклассникам просто нужно было к чему-то придраться. Была б я толстой — смеялись бы над моей полнотой. Была бы излишне худой или высокой — называли скелетом или дылдой. Как ни крути, если ты кому-то не нравишься, он всегда найдет способ об этом сообщить.

Гораздо хуже, когда по неведомой причине ты не нравишься всем.

Чтобы выжить в старшей школе, нужно или иметь состоятельную семью, подкупая одноклассников бесконечными вечеринками, как добрая половина нашего класса, или обладать эффектной внешностью, как Хелена Доннован, или острым язычком и крутым нравом как Блейз Морена. В городе она была первый год — приехала вместе с отцом и младшим братом. Ее, чужачку, сторонились, однако лишний раз старались не цеплять. Знали: дай ей палец — руку отгрызет. Блейз уже успела поучаствовать в драке и выдернуть пару безупречных золотистых прядей из безупречной головы Хелены. Я не то чтобы была очень рада… но и против тоже не была.

Никто не любил рыжих тихонь. Впрочем, я уже давно научилась с этим жить.

День первого вторника запоздавшей весны должен был стать обычным днем в школе. Все те же осточертевшие шепотки за спиной и бесконечные разговоры о мальчиках, колледжах и очередной «тусе». На вечеринки я не ходила — или, точнее, меня никто туда не звал, а потому просто блуждала мыслями где-то далеко, изредка впуская в сознание голос учителя.

Учитель, надо сказать, был хорош. Предмет мечтаний едва ли не всех девочек старшей школы и пример для подражания для многих парней. Спортивное тело, которое не мог скрыть неизменный строгий костюм, темные волосы и темные же бездонные глаза. Не скажу, что не попала под его обаяние, но у меня с давних времен был принцип: если что-то безумно нравится огромному количеству людей, я предпочту обойти это стороной. Возможно, это был мой внутренний протест, личный вызов миру, который не желал меня принимать. Справедливости ради, и без меня восхищенных взглядов мистеру Ронасу хватало.

— А Красавчик сегодня не в духе, — услышала я за спиной. — Неужели со своей фифой разругался?

Я закатила глаза. Болтушка Хезер без сплетен жизни не представляла. Хотя зерно истины в ее словах было — мистер Ронас сегодня выглядел на редкость мрачным. Коротко объявил о проверочных тестах, проигнорировав возмущенные возгласы учеников, раздал листы с заданиями и уткнулся в книгу. Пока Хезер с Айри перемывали ему косточки, я быстро пробежала глазами тест. У непопулярности есть один очевидный плюс: когда тебя не приглашают на вечеринки, времени освобождается много. Волей-неволей приходится тратить его на учебу.

Хотя кого я обманываю? Мне нравилось учиться. Оценки — единственная возможность для меня поступить в лучший колледж, выторговать для себя лучшую жизнь. В которой, помимо прочего, будет место и для друзей, и для вечеринок. Не знаю, не уверена. Одно я знала точно — этот тест я сдам на «отлично».

Как говорится, ни в чем никогда нельзя быть уверенным.

Это было похоже на бесконечное падение: в пропасть, в черную непроницаемую пустоту. Смешно, наверное, но ощущая липкий страх, тошноту и головокружение, ничего не видя вокруг себя, будто вдруг ослепла, я могла думать только об одном: не дай бог у меня какой-нибудь приступ или обморок или еще бог весть что, и я сейчас бьюсь в судорогах прямо на стуле, а одноклассники смеются и снимают меня на телефон…

Не знаю, о чем в этот момент думали остальные, но когда я очнулась и снова обрела способность видеть, у каждого на лице был написан ужас и изумление.

— Что это было? — воскликнула Хелена, вскакивая со стула.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал кто-то сбоку. В общем гомоне голоса я не узнала, но полностью согласилась с его обладателем.

— Все в порядке? — взволнованно спросил мистер Ронас.

Растерянно разглядывая себя и друг друга, ученики ответили вразнобой: «да».

— Нет, — ответила я.

Сейчас меня мало волновали десятки глаз, которые уставились на меня в упор. Я указала рукой на окно, где всего несколько минут назад виднелся задний двор школы.

Берджи выругался. Мистер Ронас и не подумал возмутиться — как и все мы, он сейчас смотрел в окно.

Я не знала, что там, за прозрачными стеклами, но точно знала, что это не Гвалроу, мой родной город и по совместительству тесная каменная клетка, из которой я мечтала выбраться вот уже несколько лет.

Что называется, бойтесь своих желаний.