Время и деньги

Караван, сопровождаемый двумя сотнями воинов, шел по седому норотскому солончаку. Воздух дрожал маревом в полуденной жаре. Солнце посверкивало на белых проплешинах среди чахлой сизой травы.

— Щедрость северного владыки не знает границ, — оглянувшись на неспешно бредущих мулов, усмехнулся смуглый молодой воин, ехавший на поджарой тонконогой лошади. — Остаётся надеяться, что его честность ей не уступает.

— Помня, какими методами он одолевал своих врагов, на это мало надежды, — хмыкнул его спутник в пурпурном кожаном доспехе, богато украшенном золотом, что указывало на принадлежность к высшей джезъянской знати. На виске, под тронутыми сединой короткими волосами, дернулась жилка, в узких темных глазах мелькнула тень насмешки. — Именно поэтому я поступил так, как поступил.

— Дашан Энзра мудр, — улыбнулся воин. — Но не стоило ли вам отправиться вместе с армией? Порученная командирам ноша может оказаться слишком соблазнительной.

— Они провели со мной в битвах больше семи лет. Я доверял им свою жизнь, и ни разу не ошибся. К тому же, с ними мой сын. Уверен, он доставит всё в целости.

— Тогда нам не о чем беспокоиться, — кивнул воин.

В звук мерной поступи мулов и шорох солдатских подошв о сухую землю вклинился дробный стук копыт. От хвоста каравана мчался всадник. Поравнявшись с человеком в красном, выпалил:

— Нас преследуют, дашан! Большой конный отряд!

Двое мужчин обменялись взглядами, поняв друг друга без слов.

— Беспокоиться не о чем, — сощурился дашан, подхватывая висевший на луке седла открытый шлем и надевая его. — Кроме тех, кто у нас за спиной. К бою!

Ощетинившись копьями, двести воинов преградили путь кмулам, сгрудившимся позади. Подавшись навстречу опасности, люди напряженно ждали. Сминая траву и низкий кустарник, взрыхляя копытами коней едкую пыль, к ним подступил противник. Дашан Энзра, выпрямившись в седле, глядел на приблизившихся воинов, положив ладонь на рукоять клинка.

От шеренги преследователей отделился всадник на широкогрудом статном жеребце и направился в сторону защитников каравана. Преодолев половину расстояния, воин остановился в ожидании. Глаза Энзры превратились в щелочки при виде парламентера. Тронув бока своей лошади, он выехал навстречу.

— Ваша светлость, — дернув углом рта, произнес высокий зеленоглазый наездник с молочно-белыми волосами, когда Энзра остановился в нескольких шагах от него. На верхнем крае острого уха преследователя блеснула серебряная серьга.

— Генерал, — по выражению лица Энзры было понятно, что стоящий напротив воин хорошо ему знаком. — У вас отличные следопыты. Что вам нужно?

— То, что в ваших вьюках.

— Ваш король настолько жаден, что отбирает свою награду? Чего же тогда стоит его благодарность?

— Его величество был слишком расточителен. Он сожалеет об этом. Его именем я настаиваю на возвращении похищенных вами ценностей. Отдайте, и никто из вас не умрет.

— Вы забываетесь, генерал, — прошипел Энзра. В его глазах полыхнуло возмущение. — Я не отдам и малой толики из того, чем правитель Маверранума оплатил кровь моих людей! Мы жертвовали в вашей войне своими жизнями!

Дернув ремень седельной сумки, дашан вынул из неё ониксовый гравированный футляр и потряс им перед лицом зеленоглазого.

— Разве это для вас ничего не значит?!

— Нет, — ответил всадник, и, стремительно выхватив меч, вонзил его в горло Энзры.

Последнее, что видел падающий с лошади дашан — как рука бывшего союзника подхватила на лету ониксовую тубу. В воздух взвились сотни стрел, под которыми пала большая часть защитников каравана. А затем по телу военачальника джезъянской армии пронеслась конница, прорывающаяся к добыче. Остатки копейщиков были сметены противником, как куча соломы ветром.

Нападающие похватали напуганных, ревущих мулов. Беловолосый генерал, спрыгнув с коня, сбросил на землю один из вьюков. Из мешка покатилась мелкая галька. Зеленоглазый кинулся к другому мулу, полоснул лезвием по тюку. Стук камней, сыплющихся из прорехи, смешался с гневным возгласом генерала.

— Найдите уцелевших! — крикнул он, и воины бросились обшаривать поле боя в поисках выживших.

Вскоре перед разъяренным северянином предстали пятеро джезъянцев, в числе которых оказался и недавний собеседник Энзры.

— Где драгоценности? — подступил к ним зеленоглазый.

— Они уже в Джезъяне, — ответил за всех смуглый воин, прижимая ладонь к правому, сочащемуся алым, боку.

— Ложь, — взглянув на говорившего, скривился генерал, и медленно провел по лицу пленника острием меча. Из глубокой длинной раны заструилась кровь.

— Говори, где настоящий караван, и я оставлю вас в живых. Если нет — лёгкой смерти вам не видать.

Еще одно касание меча — и на другой щеке пленного заалел новый порез. Джезъянец стиснул зубы, оглянулся на своих товарищей, и, увидев их молчаливые кивки, вновь обратил лицо к беловолосому.

— Сначала ты ответь на вопрос.

— Ну?

— Как вы нас нашли?

Генерал бросил на землю тубу.

— Вот наш поводырь. Так где караван?