Время сейчас такое!

А с Бельгией творится что то интересное. Там сейчас всеобщая забастовка и массовые демонстрации протеста. Народ недоволен правлением короля Альберта. Честно говоря, я бы на месте бельгийцев тоже не радовался жизни. Ведь что произошло? Сколько грязи было вылито на прежнего короля! Всем был плох Леопольд Второй. И государство в Африке лично для себя создал, и парламенту вместе с "передовой общественностью" не позволял совать нос в свои дела на берегах Конго. Ну а то, что личный бюджет короля в разы превышал тот бюджет, который был в распоряжении парламента, это вовсе непростительно! Так это или нет, сказать не могу. По своим финансовым делам и делишкам Леопольд ни перед кем не отчитывается. Даже примерно определить его доходы не представляется возможным. И это бесит его подданных. Это сколько денег достанется каждому, если раскулачить короля! А тут еще гуманисты разных стран клеймят его позором. Мол замордовал он негров так, что больше некуда. Кстати, эта критика рикошетом бьет и по мне. Потому что я поставляю Леопольду "диких кавказских абреков". А с этими абреками вообще дурдом творят. С одной стороны уверяют, что я продаю в рабство вольнолюбивых почти белых людей, а с другой стороны наших горцев обвиняют в невероятной жестокости и фанатизме.

Но и это не все. Европейцы много потешались над тем, что Америка избавлялась от своих содомитов, сплавляя их Леопольду. Тот действительно не брезговал и такой публикой ради увеличения численности белого населения в своих владениях. Но теперь к американцам подключился и я, уничтожая те подпольные гей-клубы, которые расплодились в обеих столицах. Что тут началось! Оказалось, что если от извращенцев избавляется Америка или Европа, то это смешно, забавно но вполне терпимо. Но если этим занялся русский царь, то это ужасная тирания. Но это все цветочки. А ягодки были в том, что бельгийцы внезапно лишились королевских доплат.

Что бы не говорили про Леопольда, но о своей стране и о своем народе он заботился. Народ жил при нем припеваючи. Лучше всех в Европе. Но почему то никому не было дела до того, что все это благополучие оплачено жизнями и здоровьем населения колонии, из которой король выжимал все соки. Но свергли короля и заодно потеряли источник немалых доходов. А кто в этом виноват? Если слушать вопли пострадавших, то виноват новый король. Тот самый Альберт Первый, в пользу которого еще недавно выступал парламент.

В чем же его вина? А в том, что не вернул бельгийскому народу его самое ценное достояние, именуемое теперь Заирской Империей. Правду сказать, у Альберта для этого руки коротки. Парламент, опасавшийся чрезмерного усиления королевской власти, не позволял Леопольду иметь слишком большую армию. Со дня отречения бельгийская армия сильней не стала. Зато колония усилилась в военном отношении необычайно. Сейчас тамошняя армия насчитывает 32 тысячи штыков плюс мощную речную флотилию. А с недавнего времени он обзавелся четырьмя легкими крейсерами и столькими же эсминцами французской постройки. Последнее делало его неуязвимым для удара из неблагодарного отечества. Проблем с экипажами возникнуть было не должно, ибо сейчас тысячи американских военных моряков испытывали проблемы с трудоустройством. Но и это не все. В его распоряжении имелись так называемые "почтовые самолеты" По-4 и По-4-"Гидро". По две эскадрильи каждого типа, по семь самолетов в эскадрилье. Почему так? Да потому что еще никто в этом мире, кроме пришельцев из иного времени, не мог знать о нормальной численности авиачастей. И это еще не все. Французы, потерявшие в Техасе немало своих авиеток, а вместе с ними и офицеров Генерального штаба, сильно разочаровались в летательных аппаратах тяжелее воздуха и начали распродавать авиетки направо и налево, да кому попало. Таким образом, пять авиеток Вуазен-III оказались в распоряжении короля. Особого толка от них не было, но душу видимо грели.

Что еще интересного? А интересной была покупка французских танкеток. Сами французы в них были сильно разочарованы и стремились избавиться от оставшихся после боев в Техасе танкеток. Долго мучиться им не пришлось, ибо они почему то понравились офицерам бывшей бельгийской колониальной армии. Правда, в отличии от французов, они их включили не в состав кавалерии, а придали пешим абрекским батальонам.