Время людей (СИ)

Боль - это любовь. Лишь любя я могу жить.

Ласка ещё не жила. Она только молилась вот так и боялась, что начнёт жить. Хотя до сегодняшнего дня, дня похорон триумвиратора, страха не было, лишь стремление стать живой, полюбить кого-то из людей всем своим естеством. А сегодня её подарят, и она полюбит.

Она впервые оказалась в зале Триумвирата, самом огромном в пещерном городе. Здесь собрались все до единого люди, они гомонили, передвигались, и звуки просто ломались о звуки или тонули в нарядах из мягчайшей разноцветной кожи, в пышных причёсках женщин, в убранных в хвосты волосах мужчин. Единственными животными в почтенном собрании чистокровных людей были гвардейцы Триумвирата и три подарочных пета, одной из которых была Ласка.

К ним, трём лучшим в питомнике, никто не повернул головы. Люди смотрели лишь друг на друга, а ещё - на ярко освещённый электрическими лампами забальзамированный труп за столом триумвираторов. После избрания нового члена Триумвирата труп перенесут в склеп, усадят за иной стол вместе с прежними почившими правителями. Но пока он останется здесь. Их всегда трое. Всегда.

Заводчик, Вик из дома Щедрых Людей, впервые на памяти Ласки перестал следить за своими питомцами. Поэтому две петки, шедшие впереди Ласки, и посмели дотронуться друг до друга кончиками пальцев. Считали, что уже живут друг другом. Ласка презирала их, но не рассказывала никому. Всё равно когда петок подарят людям, они полюбят по-настоящему. Правда, перед тем, как обрести смысл жизни, им обеим придётся потерпеть. И Ласке тоже.

Боль - это любовь. Лишь любя я могу жить.

Мужчины тем временем усаживались за центральным каменным столом, а женщины, не имевшие права претендовать на должность триумвиратора, - за столами поменьше. Люди готовились принять угощение. Сегодня подавали петов, принадлежавших покойному правителю. Золотые блюда и подносы полнились подрумяненными окороками, копчёными рёбрышками, тушёными сердцами и лёгкими.

Обычно петов не ели, они считались домашними любимцами, роскошью, доступной лишь важнейшим представителям домов. Ласка всегда этим гордилась. Она не скот, не выращенный на ферме тучный веган, не знающий иных слов, кроме тех, что составляют его молитву: "Живя, я ем. Умирая, я даю пищу для жизни". Но поедание петов почившего триумвиратора - традиция.

Мужчинам подали блюда, и взгляд Ласки заметался между лицами людей, один из которых станет её хозяином, её любовью, её жизнью. Шестеро мужчин выглядели совсем старыми, вилки и ножи дрожали в их пальцах, ещё двое казались настолько юными, что их подбородки вместо щетины покрывал мягкий пушок. На них Ласка едва взглянула, вряд ли это будущие кандидаты. Среди оставшихся она с содроганием отметила тех, что выглядели некрасивыми или жестокими, зато один из молодых мужчин ей понравился. Голубоглазый, со светлыми вьющимися волосами, он сохранял на губах полуулыбку и тарелки касался бережно, почти нежно. Вот бы одна из трёх вещей бывшего триумвиратора, которую запекли с мясом, досталась ему. Вот бы ему подарили Ласку.

Мужчины приступили к трапезе. Заводчик Вик ел неохотно, будто боялся найти в куске мяса то, что другие найти жаждали. Ещё бы, все знали, какой кровожадной может быть борьба претендентов. А вот Ласка не боялась, хоть и знала, что для петов эта борьба страшна ничуть не меньше. Зато с какой завистью на неё смотрели в питомнике! С какой за...

- Что она здесь делает? - оборвал её мысли напряжённый голос.

Голос принадлежал молодой женщине, будто выточенной из кости - такая у неё была белая кожа и волосы, такие чёткие очертания тела. Взвившись со стула, она сверлила взглядом юношу, усаживавшего рядом с ней немолодую даму.

- Это моя мать, - сдержанно ответил юноша.

- Это петка твоего отца.

- Именно так, Марлена. И это моя мать.

Вот тогда зал забурлил. Люди закричали, повскакивали со своих мест, кто-то выволок петку за шиворот из-за стола женщин, кто-то схватил за руки юношу. А Марлена кричала, пробиваясь через толпу:

- Мерзкий полукровка!

- Они ничем не хуже нас! - ответил юноша.

Ласка испуганно следила, как движется белая фигура, пока её не перехватила другая - чёрная. Там, за столом, он показался Ласке жестоким. Мужчина выглядел молодой копией покойного триумвиратора: те же чёрные брови, сведённые к переносице, узкое бледное лицо, угольные волосы. Он поймал руку Марлены и что-то торопливо заговорил, та зло огрызнулась.

Тем временем двое гвардейцев выволокли полукровку и его мать из зала. Мужчины, шумно обсуждая произошедшее, вернулись к трапезе. Голубоглазый человек с приятной полуулыбкой, который понравился Ласке, неохотно ковырялся в мясном рагу, будто привык к блюдам получше. Именно он первым поднял со дна тарелки перемазанный соусом любимый перстень почившего триумвиратора. Ласка возликовала.

- Велдон из дома Сильных людей, - объявили триумвираторы.