Времена огня и погибели (СИ)

Анатолий Бочаров

Времена огня и погибели

(книга третья из цикла "Хроники Иберлена")

Пролог

Британия, 537 год

Тот год выдался темным и смутным. Сразу после Крещения моровая язва, явившаяся из-за южного моря, прошла по Острову, унеся многие тысячи жизней. В Винчестере и Гластонбери, в Корнуолле и на севере, в земле пиктов - всюду горели погребальные костры. При дворе короля Пендрагона в Камелоте спущен оказался его флаг, с алым змеем. Церкви не успевали отпевать умерших, и могильщикам предстояло немало работы.

Едва прошла эпидемия - началась смута. Восстали при оружии опять саксы, что были разгромлены прежде при горе Бадон - и вновь пошли войной на пределы Логрии, предавая огню поселения гаэлов и римлян. Народ надеялся, что король призовет своих рыцарей, как делал это не раз прежде, дабы изгнать неприятеля. Но между рыцарями и монархом случился разлад.

Первый из пэров Круглого стола, сэр Ланселот из Бенвика, прозванный Озерным, предался грешной связи с супругой короля, королевой Джиневрой. Храбреца, прежде честно служившего Альбиону, обвинили в измене. Сэр Гавейн, герцог Оркнея, требовал его головы. Государь стремился примирить вассалов - но опозоренный и ославленный рогоносцем сам, не имел уже уважения среди подданных.

Благородные лорды сошлись в битве, когда принадлежавший сэру Ланселоту замок Бенвик оказался осажден войском сэра Гавейна. Король явился с малой свитой, горяча коней, и надеялся вразумить подданных - но он опоздал. Оба рыцаря, бывшие прежде боевыми товарищами и почти друзьями, сошлись в поединке - преломили сперва копья, а после взялись за мечи. Долго длился тот бой, и наконец сэр Гавейн пал бездыханным. Ланселот победил - но мало было чести в той победе.

Понимая, что предал сюзерена и корону, и погубил соратника, выступавшего за доброе имя британского королевского дома, опозоренный рыцарь, в окружении врагов и друзей, преломил свой меч - и обернулся лицом к государю, Артуру, сыну Утера, что звался Пендрагоном.

- Мой повелитель и друг, - сказал сэр Ланселот, и свидетели клялись потом, он с трудом сдерживал слезы, - я не стану больше отрицать преступлений, в совершении которых меня упрекали. Я обманул ваше доверие и запятнал ваше доброе имя. Хотите срубить мою дурную голову с плеч - поскорее сделайте это.

Рыцарь шагнул вперед, отбросив в сторону бесполезную теперь рукоять с обломком клинка, и встал перед королем на колени. Решительный и непреклонный, непоколебимый в битве, уверенный в себе на совете, ни перед кем не отводивший глаз - сейчас герой Альбиона казался таким же сломленным, как был сломан его меч. Ланселот опустил голову.

С минуту его сюзерен стоял молча. У короля Артура Пендрагона был тяжелый нрав. Хоть хронисты и запомнили его справедливым и мудрым, оставив потом таковым на страницах книг - при жизни этот человек имел характер крайне суровый. В молодости, едва восходя к власти, он бывал дерзок, и друзья нередко видели его пребывавшим в ярости. Противников он истреблял без жалости - но его враги всегда оказывались прежде и врагами Британии.

В этот раз все было иначе. Сюда Пендрагон явился, желая убедить рыцарей не сражаться друг с другом - но один уже лежал на земле бездыханный, и гнев, овладевший владыкой Камелота, оказался силен. Он смотрел сейчас на вассала - и вспоминал, как тот клялся ему в верности и вместе с ним ездил на битву, а затем, предательски и подло, овладел женой Артура на их общем супружеском ложе. Вспоминал Артур и насмешливые шепотки придворных, что достигали в последние недели его слуха. Думал о песнях, что уже распевают, небось, на площадях ваганты - про рогатого венценосца.

Ярость кипела, ища выхода. Один взмах меча - и предатель падет, а вместе с тем очистится изгаженная королевская честь.

Пальцы короля сомкнулись на рукояти Экскалибура, клинка, что был подарен ему чародейкой. Артур выдвинул меч из ножен до середины, и солнце осветило древние письмена, отчеканенные на лезвии - слова на языке, что был старше латыни и эллинского, и наречий гаэлов. Стояли, затаив дыхание, подданные - а затем государь спрятал меч обратно.

- Живи как хочешь, - сказал он сухо. - Если ты подохнешь, то не от моей руки. Эй, вы! - возвысил Артур голос. - Сим дарую этому человеку мое королевское прощение. Кто тронет его впредь, окажется виновен перед судом и законом. Бедивер, - распорядился он дворецкому, - устройте Гавейну достойные похороны.

Король ушел, взмахнув алым плащом, и за ним ушла вся его свита. А рыцарь, лишенный чести, еще долго сидел так, преклонив колени на сырой земле, и лицо его оставалось печальным и серым. Ланселот вспоминал былые годы - турниры и ратные подвиги, отвагу и доблесть, и то наконец, как отплатил сюзерену за любовь предательством. Вспоминал рыцарь сына, который отправился искать Грааль и сгинул бесследно. Вспоминал ту прекрасную даму, ради чьих сиреневых глаз сжег дотла ее жизнь и свою собственную заодно.