Врата времени

– Гавайи, – сказал Том. – Морская биология.

Доктор Кэлвин Линструм положил вилку и внимательно посмотрел через стол в кафетерии. Его губы чуть тронула недовольная, саркастическая улыбка человека, осознающего свое старшинство.

– Ты считаешь, что компетентен принимать подобное решение? – спросил он.

– Не надо насмешек, Кэл. Мне уже восемнадцать. И речь идет о моем будущем.

– Которое ты хочешь испортить, – добавил Кэл.

Он глянул на часы в стене. Без десяти час. Через десять минут доктор Гордон Уайт начнет подготовку к отправлению в прошлое.

Потеряв аппетит, Том оттолкнул тарелку. Каждый разговор с Кэлом заканчивался одним и тем же.

Но Том решил попробовать еще раз:

– Университет считает, что я компетентен. Вчера я получил от них факс…

– Ты говорил мне.

– Да. Но ты понял главное? Университет принимает меня с нового учебного семестра.

– Значит, через два месяца ты улетишь в Гонолулу, проболтаешься там зря четыре года, и только потом задумаешься, поступать ли в аспирантуру?

– Что в этом плохого?

– Очень многое! Образование – слишком важное дело, чтобы пустить его на самотек. Нам необходимо сесть, выработать полную программу…

– Только если этот план не будет руководством на всю мою оставшуюся жизнь, и на нем не будет стоять личная печать одобрения доктора Кэлвина Линструма…

– Так кто из нас насмешничает? Хочу напомнить, что я начал заботиться о тебе, когда тебе было тринадцать лет.

Том тяжело вздохнул и сказал:

– Кэл, ты не думай, что я не ценю того, что ты сделал для меня после смерти отца. Но почему все должно быть смоделировано и спланировано – все до мельчайшей частички? Почему моя жизнь должна идти по какой-то определенной системе?

– Система – это ключ к науке, Том.

– Но я же не научный эксперимент и не подопытное животное!

– Правильно. Ты мой брат. И я беспокоюсь о твоем будущем.

– Позволь мне самому думать о своем будущем.

– Когда у тебя будет собственный опыт, когда ты достигнешь зрелости…

Том со злостью сбросил с себя салфетку.

– Ты всегда повторяешь одни и те же фразы, не замечаешь? Да, ты старше, опытнее, да, у тебя блестящее образование. Но мне уже надоела твоя постоянная опека и критика, я устал от нее. Можно подумать, тот факт, что ты продолжаешь дело отца, дает тебе право…

– Но так и есть, – перебил его Кэл. – Думаю, что дает.

Наступило тяжкое молчание.

Том знал, что Кэл желает ему только добра, и что, кроме них двоих, в семье больше никого нет. Но Тому казалось ужасно обидным, когда на утонченном, худом лице Кэла появлялось насмешливое выражение, с намеком на старшинство.

– Почему ты так уверен, что я справлюсь с докторской работой? – резко спросил Том. – Ты ведь видел результаты тестирования моих способностей. Они не так уж высоки.

– Каждый из сыновей доктора Виктора Линструма может заниматься любой наукой, которую изберет. Одно только имя откроет все двери. Вот почему так важно все взвесить, – Кэл придвинулся ближе. Его непослушные рыжеватые волосы то и дело падали ему на лоб. – Ты спрашиваешь, почему я так уверен. А на чем основывается твоя уверенность в том, что твое призвание – морская биология?

– Мне доставляли удовольствие путешествия по морскому заливу вместе с классом…

– Летние экскурсии в средней школе? Это не доказательство, – Кэл встал. – Мы все обсудим в другой раз.

– Давай сделаем это сейчас!

– Нет, Том. Позже. Когда ты не будешь обижаться за то, что я стараюсь тебе помочь.

– Я могу прислушаться к советам, – хмуро проговорил Том. – Но не приму приказов!

Кэл собрал свою посуду на поднос и опустил в загрузочное устройство, которое сразу же проглотило все внутрь стены.

– Я доволен, что ты не задираешь нос и проявляешь исполнительность, работая в нашем отделе, – сказал он. – Мы бы не потерпели, если бы взятый на лето неопытный ассистент вдруг начал требовать, чтобы мы управляли Вратами по его указаниям или вообще перестали работать. Постарайся вести себя так же разумно и в своих личных делах.

Сказав это, Кэл вышел.

Том чуть ли не швырнул свой поднос с посудой в сборник. Дверцы из нержавеющей стали со звоном захлопнулись, как только воздух засосал вниз, в подсобные помещения, использованную посуду и столовые принадлежности.

Почему Кэл никогда не может выслушать до конца?

Бесспорно, он был знаменитым. Конечно, очень редко удается ученому в тридцать с небольшим возглавлять такое престижное учреждение, как Отдел 239-Т. Но все благодаря тому, – эта мысль назойливо преследовала Тома! – что Кэл был старшим сыном Виктора Линструма.

Не то, чтобы Кэл не владел всеми тонкостями и сложностями путешествий во времени. Он был большим специалистом в своем деле. Но высокой научной квалификации не всегда сопутствует такое же высокое мастерство в отношениях с другими людьми.