Врата Валгаллы

Соавторы благодарят:

замечательного читателя Анну Ходош и барраярских форов, в немалом числе принимавших участие в построении военного общества Зиглинды;

Тиге, Сойку, Йокерита и Евгения Гурского за неизменно доброжелательную заинтересованность в процессе; супругу и супруга соответственно, за мужество и терпение;

Александра Воробьева «Брюса», за то, что немного постоял у истоков;

в особенности же

Сергея Легезу, нырявшего в текст глубже и регулярнее всех и поднимавшего со дна вторые и третьи смыслы, ассоциации и коннотации, о которых мы, находясь в здравом уме, даже не подозревали;

и Тикки Шелъен за песни Башни Рован.

С ума сойти, сколько звезд разом! Сколько их слетелось тут на погоны, верно, и в небе загорается не всякую ночь. Столько отцов, дядьев и старших братьев явились сегодня тешить родительскую и иную родственную гордость.

Девушка стояла в тени арки, а вокруг плескался, вскипал, бурлил выпускной императорский бал. Будто море, бросался к ее ногам и норовил утянуть на глубину. И какая-то часть ее сознания, несомненно, стремилась туда. Так бывает всегда, когда кажется, будто вся жизнь сосредоточена в другом месте, а ты только стоишь, беспомощная, среди скал, как в видеодраме.

Рассудок подсказывал «среди скал» и остаться. Тут, по крайности, хоть твердая почва под ногами, а там – бездонные глубины и коварные мели, и бури, что могут вознести, но скорее – измочалят и бросят. Как благоразумный человек, Натали отнюдь не спешила в воду.

Но даже тяга войти по колено казалась опасной. Пытаясь справиться с ней, девушка и притормозила тут, внешне невозмутимая, как всегда, когда ей бывало страшно. А страшно было всю дорогу. Даже когда она всего лишь выбирала в прокате это платье, переливчато-стальное – для профессионального торжества военного космофлота самое, что называется, оно! – и когда выпрашивала у Никс ее босоножки на сумасшедшей шпильке... Никс нипочем бы не одолжила, если бы знала – куда. Но до сих пор все казалось невсерьез. Или же это рассудок протестовал против перемен. Против таких перемен, ибо жизнь отучила от веры в скорое и дармовое счастье. Внутри у Натали был такой кусок льда, что руки до плеч покрылись мурашками.

Можно было приехать вместе со всеми, с щебечущей стайкой других стюардесс, аэробусом от самого общежития, смешавшись с ними подобно веселому, легковесному пузырьку в шампанском. Позволить себе парить на тех же белых крыльях – ах! – единственного Шанса обворожить юного энсина или, если повезет, даже лейтенанта, что намного серьезней, поскольку эти, в принципе, морально созрели для брака. Не единственного, если рассуждать здраво. Украшать собою выпускной бал Академии стюардесс Компании приглашали из года в год, и каждая надеялась подцепить тут принца. Аристократа, на худой конец, поскольку с принцами наблюдался явный напряг: молодой Император не мог жениться на всех сразу. К слову, он и вовсе жениться пока и не собирался. Нет, Натали зачем-то потратилась на такси. Подругам-сослуживицам не нужно знать, что она тоже тут. Не сейчас, когда она даже не в состоянии правдоподобно наврать.

«Я могу истолковать прикосновение вашей руки, как диктует мне сердце?»

«О, да, лейтенант, но только если вы имеете в виду именно этот орган».

Смех. Они засмеялись оба.