Врата. Книга 3. Северный ветер. Том 1

Пелам старательно выводила имперские руны, которые ей, как и любому из уор, давались непросто. Куда привычнее было древко копья или рукоять топора, а вот маленькое и хрупкое перо того гляди норовило хрустнуть в тяжёлой лапе. Однако теперь Пелам в основном воевала с интендантами и начальством, сменив лук и копьё на перо и стилус – всё-таки годы уже не те, чтобы как молодой девчонке по лесам и полям носиться.

Полвека – солидный возраст! Конечно, не для людей и уж точно не для фейри, но вот для уор – вполне. Это гномы и в двести лет могут запросто на поле боя выйти, а фейри и в триста… Да даже люди в пятьдесят лет остаются вполне крепкими и сильными, но уор и взрослеют быстрее, и стареют быстрее – с этим уж ничего не попишешь, такова воля светлого Крольма…

Ничего не попишешь, да… Ох уж эта писанина!..

Пелам со вздохом отложила перо в сторону и размяла пальцы. Всё-таки мелкая кропотливая работа определённо не была сильной стороной уор. Из-за этого от прозвища полуголых дикарей до сих пор отделаться и не могут. Но как же быть, если толстые сильные пальцы способны с лёгкостью давить лесные орехи, а вот с иголкой и ниткой управляются не особо? Теперь-то добрую одежду можно купить хоть у местных человеческих кланов, которые за долгие века совместного проживания стали почти своими… А чего почти? Да, своими. Подумаешь – похлипче и на рожи пострашнее. Степные уор в этом плане ничуть не лучше, так и ещё и чужие совсем – с имперцем, особенно с пограничья, и то больше общих тем для разговора найдётся. Не говоря уже о северянах. Кто к кому в дружину пошёл, кто в набег собирается, кто в наёмники подался или подаётся…

Женщина взяла кружку – не с элем и не с имперской кислятиной, то есть вином, ибо на службе не позволено, а с крепким травяным отваром. С наслаждением втянула терпкий аромат луговых трав, неторопливо отхлебнула…

В кабинет вошла Дорья.

Нет, «вошла» – не то слово. Входит меч в ножны или стрела во вражеское тело – аккуратно и тихо. А Дорья влетела внутрь, как имперская галера под управлением пьяного кормчего, в пирс.

Собственно, и габариты у северянки были более чем внушительны – она не потерялась бы даже среди мужчин уор, не говоря уже о той же Пелам, по обыкновению для женщин своего народа высокой и стройной.

– Она опять подралась, эфенди! – горестно пробасила Дорья, втаскивая за ухо своё персональное проклятие.

Проклятье выглядело как человеческая девочка лет десяти с короткими русыми волосами, большими серыми глазами и довольно-таки мрачным выражением лица. Она была одета в традиционное северное платье белого цвета с вышивкой и с алой оторочкой… Гм. Некогда белого цвета. А сейчас скорее серого или коричневого, потому как было заляпано буквально от и до.

Следом прокралась ещё одна человеческая девочка – светловолосая и кучерявая – благоразумно держась на некотором расстоянии от Дорьи.

Пелам стойко проглотила свой чай, потому как к подобному уже привыкла. А вот по первости, конечно, в такой ситуации давилась и хваталась за топорик, да…

Вздохнула, отставила кружку. Строго уставилась на чумазую девчушку. Та тяжёлый взгляд уор выдержала спокойно, без всякого страха и робости. И чувства раскаяния, чего уж там.

– Так, – многозначительно произнесла Пелам. – Дорья, можешь идти. А вы, юные сиры, извольте объясниться.

– Хелен тут ни при чём – её тоже отпусти, – буркнула русоволосая девочка, потирая свежий синяк на скуле.

– Во-первых, отпустиТЕ, – слегка рыкнула Пелам. – Учись уважать старших. А во-вторых, Хелен – твоя фрейлина, эфенди Хафин. И была приставлена следить за тобой… а не уследила. Это которая драка на неделе? Вторая, третья?

– Вторая, – буркнула Хафин.

– Я виновата, сира Строршим, – одновременно с ней произнесла Хелен.

– Цыц! Поговорите мне ещё тут. Эфенди Хафин, я тебя предупреждала, что ещё один раз, и последует наказание? Предупреждала. Значит…

– Выпорешь меня? – с вызовом кинула девочка. – Валяй.

– Если дерзишь, то делай это с большим уважением! – рявкнула Пелам, хватая нерасколотый орех, лежавший в вазе на столе, и метко запуская его прямо в лоб Хафин. – И не тебя, а Хелен.

– Но за что её?! – возмутилась не Хелен, а опять же Хафин. Хелен же слегка побледнела, но в целом известие о грядущем наказании приняла стойко, как и полагается настоящей северянке.

– За то, что не уследила. Тем более что мне по статусу не положено пороть имперских принцесс.

– А если я не хочу быть принцессой?! – в гневе топнула девочка.

– А кем же тебе быть как не принцессой? – усмехнулась Пелам. – Ты – восьмая наследница престола, принцесса Афина Октаво, дочь Его Императорского Величества Клавдия Корнелия…

– Принцесса… Там, в Столице, меня никто не считал принцессой! Они смеялись надо мной, говорили, что я хуже своих братьев!

– Ох ты, беда какая, – фыркнула Пелам. – Хульных зейдов на тебя не писали, что ли? Экая неженка.

Афина сердито засопела.