Враг Шарпа

Моей дочери, с любовью

8 декабря 1812 года английские солдаты вошли в Адрадос.

Война не затронула селение. Оно располагалось в той части Испании, что находится лишь чуть восточнее португальской границы. Но хотя до границы было рукой подать, на единственной его улице редко появлялись солдаты.

Как-то, три года назад, явились французы, но они бежали от английского лорда Веллингтона, и бежали так быстро, что вряд ли пожелали бы остановиться ради мелких грабежей.

Затем, в мае 1812 года, появились испанцы, гордо называвшиеся «адрадосским гарнизоном», но селяне в них не верили: всего полсотни солдат да четыре пушки. Как только пушки разместили в старом замке и на дозорной башне за околицей, солдаты, казалось, посчитали, что их война окончена: они напивались в местном трактире, приставали к женщинам у ручья, плоские камни которого сильно облегчали стирку; двое артиллеристов с наступлением лета даже женились на деревенских девчонках. Из-за бюрократической путаницы, царившей в испанской армии, «гарнизону» был направлен караван с порохом, предназначенным для Сьюдад-Родриго[1], и солдаты хвастали, что у них больше пороха и меньше пушек, чем у любого артиллерийского подразделения в Европе. В дни свадеб устраивались грандиозные фейерверки: крестьянам нравились яркие вспышки и гулкое эхо, отражавшееся в долине. К августу несколько испанцев дезертировали, устав охранять долину, куда не заглядывал ни один солдат, и желая поскорее вернуться к своим домам и своим женам.

Но вот появились англичане. И в какой день!

Селение Адрадос была местом малозначительным: как говорил священник, овцы да терновник. А значит, продолжал он, селение наше – святое место, ибо жизнь Христа началась с появления пастухов и овец, а закончилась терновым венцом. Впрочем, крестьяне и так понимали, что Адрадос – святое место, поскольку сюда стоило ехать лишь ради праздника 8 декабря.

Много лет назад – никто, даже священник, не знал, сколько точно, но случилось это, когда испанские христиане сражались с маврами, – Адрадос посетила Божья Матерь. Эту историю знали все. Христианские рыцари под жестоким натиском врагов отступали через долину, их предводитель остановился помолиться возле гранитного валуна, отмечавшего начало тропы на запад, в Португалию. Тут все и произошло. Она явилась! Она возникла прямо на валуне: лицо – белее снега, глаза – как горные озера. Она поведала рыцарю, что яростно наступающие мусульмане скоро остановятся для молитвы и обратят лица свои на восток, к нечестивому своему дому. Если рыцарь развернет потрепанные войска, если засверкают в их усталых руках клинки, славой покроют они и себя, и крест Господень.

Две тысячи мусульманских голов слетели с плеч в тот день – а то и больше, точно никто не знает: число это росло с каждым новым рассказчиком. Теперь эти головы, высеченные в мраморе, украшали арку монастыря, построенного на месте, где явилась Дева. А в алтаре часовни показывали небольшую гранитную плиту – место, которого коснулись Ее ступни.

Каждый год 8 декабря, в день свершения чуда, в Адрадос приезжали женщины: это был женский день, не мужской. Мужчины, пронеся вокруг деревни статую Богоматери, звенящую драгоценностями под позолоченным балдахином, соберутся в трактире.

Монахини оставили монастырь две сотни лет назад, ушли на богатую равнину: бедная горная деревушка, конечно, не могла сравниться с городами, в которых Матерь Божья оставила более значительный след. Здания, однако, сохранились неплохо: часовня стала деревенской церковью, верхний клуатр[2] превратился в торговые ряды. А раз в год и весь монастырь вновь становился местом, где явилось чудо.

Женщины вползали в часовню на коленях, неловко двигаясь по истертым плитам, перебирали четки и тихонько бормотали отчаянные свои молитвы, пока не добирались до алтарных ступеней. Священник произносил возвышенные латинские слова. Женщины целовали блестящий гранит, в котором темнела трещина: легенда гласила, что если поцеловать это место, дотянувшись языком до дна, ребенок будет мальчиком. Они плакали, целуя камень – не от горя, а в каком-то экстазе: есть вещи, которые не получаются без Божьей помощи.