Вперед в прошлое 8

На платформе, куда должен был подойти мой автобус, кишел народ, толкались челноки с баулами, и у меня правда возникли сомнения, что получится уместить свой груз. Вдруг все эти люди с водилой заранее договорились? Надо было перестраховаться, пока автобус не подали под посадку.

— Парни, постойте пока, я сейчас. Нужно водителя увидеть.

Алекс кивнул, и я рванул на стоянку, прошелся между рядками одинаковых красно-белых «Икарусов», предназначенных для междугородних переездов, спросил, где мой, и подошел к пожилому водителю с изможденным лицом, жадно курящему в компании коллег, которые наслаждались последними минутами, пока они могут стоять.

— Извините, — отвлек его я от важного занятия.

Он повернул голову, щурясь от дыма, посмотрел на меня.

— Надо найти место для трех больших сумок, — сказал я и вытащил пятьсот рублей.

Не видя заинтересованности на его лице, добавил еще пятьсот. Вот! Глаза загорелись. Теперь я — привилегированный пассажир. А в будущем из-за террористической угрозы водители перестанут даже маленькие посылки передавать.

— На конечной выходишь? — спросил он, я кивнул.

Он махнул рукой на такой же, как другие, «Икарус», открыл багажное отделение.

— Тащи их сюда. Только быстро, осталось десять минут до отправки.

Я рванул к парням, мы с Алексом притащили груз, поставили одну сумку на другую в дальний угол.

А когда я вернулся на платформу, там в окружении парней стояли Влад и дед. Все-таки приехал! Безрассудно, но приятно. Влад улыбнулся, раскинул руки.

— Пашка! Ну как мы могли с тобой не проститься? — Он обнял меня, как родного, отстранился. — Уверен, что мы еще встретимся.

Потом меня обнял дед. Влад забрал у него костыли, и он оперся на меня, ухмыльнулся.

— Настоящий мужчина растет! Опора — в прямом смысле слова! Моя гордость. Жду тебя на новый год.

— Лучше ты к нам, — предложил я, отстраняясь. — Нарядим юкку, будем хороводы водить. Хотя снег, конечно, экзотика. Ни разу не встречал новый год со снегом! Только вот где мы разместимся?

— Это моя забота. Благо твоими стараниями я теперь человек небедный.

— Твоими? Стараниями? — удивился Олег, я-то говорил, что всем дед заправляет.

— Бизнесмен он у меня, — с гордостью объявил дед. — Хе! Буржуй. Я столько не знаю, сколько он.

Подумалось о том, что сейчас для меня и для моих ровесников лучший новый год — тот, что проведен с друзьями, с дурачествами, розыгрышами и прочей дичью. Но, дожив до сорока шести, я понял, что нет ничего ценнее праздника в кругу близких. Вот и деду наверняка хочется собрать семью, увидеть, как выросли внуки. Отец с ним, наверное, не помирится никогда.

Подъехал наш автобус, и начался штурм Зимнего. Я еще раз пожал руки парням. Обнялся с дедом и Владом и пристроился в хвост очереди. Когда наконец попал в салон, перепрыгивая баулы, то обнаружил на моем месте № 15 протокольного вида шныря в кепке.

Вот блин, настроение такое лирическое, ругаться не хочется. А придется. Но прежде попытаюсь по-хорошему:

— Извините, пятнадцатое место мое.

Шнырь зыркнул на меня и послал в пешее эротическое путешествие. Его необъятная соседка, видимо, предпочла бы сидеть рядом со мной, потому воскликнула:

— Проваливай отсюда, рожа протокольная!

Шнырь огрызнулся:

— Да не пофиг ли, где сидеть? У меня тут сумка.

— Нет, не все равно, — настаивала тетка. — Это не по правилам!

Его место пустовало — сбоку, над колесом. Так что желание устроиться покомфортнее понятно, но — не за мой счет.

— А ты, попробуй меня отсюдова выгони! — начал быковать он.

Я прикинул собственные силы. Шнырь был если и выше меня, то самую малость. Вот только как все провернуть, когда проход завален сумками?

— Вот и попробую, — проговорили из-за спины суровым знакомым голосом.

Сразу же вспомнилось, что такой же голос был у андрогинной разбойницы из «Бременских музыкантов». Шнырь ушки сложил, словно ему явился призрак Сталина. Я обернулся.

Позади возвышалась горой женщина-богатырь. Челюсть квадратная, черный пух над губой, глаза навыкат. Метра два в ней точно есть. Слона на бегу остановит и хобот ему оторвет.

— Посадка согласно купленным билетам, — объявила она, взяла мой билет и пригвоздила шныря взглядом к спинке сиденья.

Тот трепыхнулся, как рыба на кукане, кивнул и ретировался, бормоча, что его укачивает, и вообще он — самый тяжелобольной в мире человек.

Заняв свое место, я поставил сумку с кофе в ноги и посмотрел на платформу, где не спешили расходиться мои новые друзья. Вот же как получается: за много лет у меня, кроме Ильи, не было приятелей, а теперь и Толстый в Саранске, и парни в Москве, не говоря про наш поселок. Влад, вот, появился, и я не сомневался в том, что мы с ним будем и дальше сотрудничать.