Возвращение изгнанника

К нему мчались всадники.

Каспар, до вчерашнего дня носивший титул герцога Оласко, ждал, держа цепь наготове. Он очутился на этой пыльной равнине всего пару минут назад, перенесенный сюда высоким седовласым волшебником, который произнес несколько слов на прощание и исчез, оставив высокородного изгнанника лицом к лицу с надвигающейся бандой кочевников.

Никогда еще Каспар не чувствовал себя таким бодрым и полным сил. Он усмехнулся, сделал глубокий вдох и слегка согнул колени. Всадники рассыпались веером, из чего Каспар сделал вывод, что его опасаются, хотя он стоял один, босой и совершенно без оружия, если не считать тяжелой цепи, к концам которой были привязаны кандалы.

Всадники сбавили ход. Их было шестеро. Каспар уже мог разглядеть незнакомые ему одежды: Просторные темно-синие накидки поверх белых рубах, перевязанные на поясе бечевой, и широкие штаны, заправленные в черные кожаные сапоги. Головы всадников покрывали тюрбаны, намотанные так, что справа свисал кусок ткани, который, как догадывался Каспар, при необходимости одним движением закреплялся с другой стороны головы, закрывая рот и нос, чтобы кочевник мог спрятаться от налетевшей песчаной бури или остаться неузнанным. В целом одеяния не выглядят как военная форма, решил Каспар, но для него не осталось незамеченным, что всадники увешаны грозным на вид оружием.

Один из всадников, которого Каспар счел предводителем, сказал что-то своим спутникам, махнул рукой, затем откинулся в седле и стал наблюдать за происходящим. Двое кочевников спешились и приблизились к Каспару, на ходу вынимая мечи. За ними на землю спрыгнул и третий: в руках он держал кожаный ремень, которым, очевидно, намеревался связать невесть откуда взявшегося чужеземца.

Каспар опустил зажатую в руках цепь, отчего железо звякнуло о камни, и ссутулился, словно признавая невозможность борьбы с обстоятельствами. Из того, как приближались к нему кочевники, он вывел два заключения: во-первых, это были опытные бойцы — крепкие, обожженные солнцем обитатели равнин, вероятно живущие в шатрах; во-вторых, их не обучали воинскому мастерству. Еще один взгляд — и Каспар знал, как действовать: ни один из трех кочевников, оставшихся в седлах, не достал лук.

Каспар подпустил кочевника с ремнем поближе и только в самый последний момент выбросил ногу вперед, ударив противника в грудь. Из трех спешившихся этот был наименее опасным. Затем бывший герцог взмахнул цепью и выпустил один ее конец так, что кочевник с мечом, стоящий справа, казалось, вне зоны досягаемости, получил мощный удар в лицо самодельным оружием. Хрустнула, треснув, кость. Кочевник беззвучно осел.

Его товарищ отреагировал мгновенно: вскинул меч и что-то прокричал — оскорбление, боевой клич, обращение к богу, — Каспар не знал, что именно. Бывший герцог знал только одно: если он ошибется, жить ему останется три-четыре секунды. И вместо того чтобы отскочить от нападающего, Каспар бросился ему навстречу и врезался в него плечом в тот самый миг, когда меч со свистом прорезал пустоту.

Оттого что удар не попал в цель, кочевник, влекомый инерцией, перевалился через плечо Каспара, которому оставалось схватить противника за ноги и мощным толчком швырнуть вверх и себе за спину. Кочевник перевернулся в воздухе и тяжело шмякнулся на землю. Резкий звук, вырвавшийся из его груди, свидетельствовал о том, что у него, скорее всего, сломан позвоночник.

Каспар не столько увидел, сколько почувствовал, что два кочевника, оставшиеся в седлах, срывают со спины луки, поэтому он прыгнул вперед и, перекувырнувшись, вскочил на ноги, успев схватить меч одного из поверженных противников. Кочевник, который намеревался связать Каспара, попытался подняться с земли и уже вынимал свой меч, однако Каспар опередил его и, развернув меч плашмя, обрушил удар ему на голову. Не издав ни звука, кочевник опрокинулся на спину.

Может, Каспар и не так ловко орудовал мечом, как Ког Ястринс, но, проведя большую часть жизни в тренировках, сейчас, в ближнем бою, он чувствовал себя в родной стихии. Он обернулся к трем всадникам, двое из которых вскинули луки, а третий поднял длинное копье и вдавил пятки в бока лошади. Животное, не будучи настоящей боевой лошадью, все же оказалось отменно обучено. Лошадь рванулась вперед, словно стартовала в скачках, и Каспар еле увернулся, чтобы не оказаться растоптанным. Кончик копья чуть было не вонзился ему в грудь, но, отпрыгнув влево, бывший герцог избежал и этого. Будь у лошади хотя бы на пару ярдов больше места для разгона, ее скорость оказалась бы слишком высокой для следующего маневра Каспара, а так он изогнулся и успел дотянуться до всадника левой рукой, схватить его за накидку и выдернуть из седла.