Возвращение «Семерки пик»

В.Грачев, А.Кочетков

Возвращение "Семерки пик"

По утрам уцелевшая часть жилого отсека напоминала оранжерею. Сквозь трещины в белых панелях стен нахально пробивались цепкие зеленые стебли с почти прямоугольными листьями. Эти листья напоминали серебристые погоны парадной формы Космофлота, и, просыпаясь, Ломовой каждый раз вздрагивал. За ночь растения вырастали метра на полтора, и вместо зарядки их приходилось обрывать со стен целыми охапками. "Интересно, как они цветут? Рискнуть и оставить их в покое? Будет оригинально, если они задушат меня во сне..."

Взглянув на часы, он присвистнул и вскочил с постели. Восемь утра! Наскоро расправившись с лианоподобными квартирантами, взял с вечера приготовленный рюкзак и вышел из каюты. "Умываться и завтракать будем на месте".

Кратчайший путь к озеру проходил по бывшему внешнему кольцу. На что оно теперь было похоже! Покореженные листы металла и пластика, нанизанные на пробивающиеся снизу стволы чудовищной крапивы, обрывки силовых трасс, аккуратно завязанные узлами, как обыкновенный шпагат, сплющенные кольца иллюминаторов, в которые приветливо заглядывало нежно-салатовое небо Нирваны... "А чем, собственно, плохое название? Мне пока нравится, а спорить со мной здесь некому".

Еще две недели назад станция "Гелиос-2" представляла собой гигантский цветок - черный георгин - диаметром в пятьсот километров. Центральная часть - излучатель - была крохотной: километра полтора. Легко можно было представить, что сделалось с этим цветком: лепестки просто пообрывали, а чашечку с единственным пестиком - жилым отсеком - долго и старательно толкли в ступке, прежде чем бросить. "Бросить где?.. Скорее всего, изуродованный обломок станции обронили над каким-нибудь лужком Нирваны".

Особенно осторожно он пробирался через заграждения из лопнувшей стены коридора. Растений, как он давно понял, опасаться нечего. "А вот творения рук человеческих... Закон Ома, между прочим... Ток в электросети имелся бритву включай и брейся! Но откуда этот ток поступает?" Однако он ничего не предпринимал, чтобы в этом разобраться.

Он не выглядел голодающим. Его широкое лицо обрамляла золотисто-рыжая борода. Комбинезон был ветхий, но чистый - явно стиран, причем не без помощи бытового комбайна.

Возле проема с оплавленными краями он остановился и, оглядевшись, решил: здесь. Сунул в проем рюкзак, а затем, согнувшись, полез сам.

Оставалось выполнить лишь некоторые формальности - и "Здравствуй, Земля! Я твой навеки!"

Стас сидел в приемной и скучал.

- Кахановский! Зайдите в сектор кадров, - раздалось из динамика в форме вазы, торчащего посередине журнального столика. Вздрогнув от неожиданности, Стас в который раз отметил, что реанимация не прошла бесследно. Во всяком случае, для его нервов.

Сквозь голубое окно кабинета открывался великолепный вид на космопорт "Антарктида". В кабинете было двое. Знакомый еще по училищу начальник сектора кадров - добродушный пожилой мужчина, при появлении Кахановского смущенно кашлянул в кулак, извинился и вышел. С подтянутым моложавым майором Стас раньше не встречался.

Майор жестом пригласил его сесть и некоторое время расхаживал по просторному кабинету, заложив руки за спину и каждый раз взглядывая на Кахановского с новым выражением. Он словно размышлял, стоит ли начинать разговор вообще.

- Моя фамилия Рубцов, - наконец представился майор и достал портсигар. Выражение лица у него было такое, будто беседа уже закончилась.

Стас смотрел в окно, там стартовал орбитальный катер новой конструкции. "Чего они тянут? Маршевые пора на режим...", - раздосадованно думал он. Наконец незнакомый майор возник где-то между Стасом и запускающим двигатели катером и безразлично спросил:

- Скажите, Кахановский, а чем вы намерены теперь заниматься?

- Что вы можете мне предложить? - язвительно осведомился Стас. - Может быть, должность мусорщика?

"Какие они все раздражительные...", - про себя констатировал майор и спокойно сказал: - Вам прекрасно известно, что вы можете выбрать любую из десяти стоящих у вас в дипломе профессий, но только с поправкой на пункт "Б". Расчисткой колодцев на Марсе займутся другие.

- Покрепче здоровьем, да?

- Собственно, я хотел говорить с вами о Ломовом.

- Ах вот оно что, - Стас понял, кто этот майор. - Извольте. Что вас интересует?

Майор уже сидел напротив Кахановского и в упор глядел на него своими светлыми глазами.

- Вы изменили отношение к Ломовому после катастрофы? - быстро спросил майор.

- Ведь это сделал он...

- Вы уверены?

- Господи, да мы же были на станции вдвоем! Перед началом эксперимента Костя, ну, Ломовой, велел мне взять катер и отойти от борта. А потом подал всю энергию на излучатель и снял фокусировку. Очевидно, он не мог поступить иначе... Но сейчас-то зачем в этом копаться?!

Майор поднялся, подошел к окну и долго разглядывал, как прямо на глазах горелое пятно на бетоне, оставшееся после взлета катера, покрывается коркой льда.