Возвращение оборотней

Предчувствие и сон…

Прошло десять лет. За это время Глеб Никифорович из оперирующего хирурга и заведующего отделением стал главным врачом своей больницы. Ему на подмогу два года назад направили молодого интерна – Никиту – белобрысого простодушного парня с веснушками на курносом носу и задорными светло-голубыми глазами. Никита Еремеевич, а проще – Никитка – как его прозвали между собой сельчане – был человеком безотказным, но не обязательным. Любил шутить с молодыми девчонками – сестричками и раздатчицами, мог проспать на работу, загулявши до поздней ночи с девчонками, которых смешил до визга. Сам он мечтал всё же после прохождения стажировки вернуться в город и работать в большой серьёзной клинике, но особо себя не утруждал ни во время ночных дежурств (мог отказать иному ночному пациенту, попросив прийти завтра утром, чтоб осмотреть его совместно с главным врачом), ни в дневные смены (рассеянно делая обходы и забывая выполнять рекомендации и приказы главного врача).

Глеб Никифорович пытался исправить сей легкомысленный характер будущего хирурга, делал наставления, нравоучения, взыскания и даже выговоры, но бесшабашный интерн Никитка продолжал по большому счёту валять дурака и смотреть на свою сельскую интернатуру – как на некое недоразумение, которое скоро закончится, как только он окажется в настоящей клинике. Конец всему положил один странный и страшный случай, но об этом позже.

Пелагея Ивановна совсем состарилась, чуть сгорбилась, стала медлительной и забывчивой, но всё равно на ней держалась работа хирургического отделения, и она продолжала доблестно и ответственно выполнять обязанности старшей хирургической сестры. Несколько раз, правда, порывалась уйти окончательно на покой, чтоб посидеть с внучатыми племянниками: старшей, Раде, недавно исполнилось десять, младшему – Даниле – пять годиков. Но её тут, же начинали уговаривать всем отделением остаться, и Пелагея Ивановна сдавалась…

Санитарочка баба Варя умерла два года назад, после второго инсульта. Бывший лесник Герасим так и жил один в доме своей матери. Он совсем сдал за последнее время, ослабел, но селяне, как и прежде, памятуя о его заслугах перед народом, не бросали борца и воина, заботились и во многом помогали.

Новый батюшка Иоанн служил в сельском храме, селяне жили, в том числе церковной жизнью.

Так прошли долгие, или наоборот – быстрые 10 лет… Кто-то скажет: много времени, а кто-то – и глазом моргнуть не успел…

И привыкли уже люди к тихой и размеренной жизни, и ничего не предвещало иного. Как друг жарким июльским вечером не произошло неожиданного и страшного события. Интерн Никита, возвращаясь с посиделок в беседке с девчонками к себе в комнату при больнице, вдруг заметил меж берёз странное существо: маленькое, лохматое, бегающее на двух ногах, но периодически встающее на четвереньки… Студент зачарованно смотрел в темноту освещаемой луной небольшой полянки, где меж деревьев выплясывало, словно играло в игру, необычное существо… Никита хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть, но какой-то мистический страх удерживал его, не давая сдвинуться с места и шепча подсознанию: "Не иди туда. Ты даже не представляешь, насколько это опасно"… Вдруг молодой человек услышал глухой короткий рык сбоку в зарослях, и существо послушно запрыгало в эту сторону…

Недоумению молодого хирурга не было предела. Всю оставшуюся дорогу он шёл и дивился. А придя к себе, рассказал этот случай кастелянше, задержавшейся позже обычного. Авдотья Захаровна хмыкнула, но ничего не сказала. Тогда Никита Еремеевич спросил её напрямую: разве могут в их местности водиться гориллы? Может быть, откуда-нибудь просто сбежали эти животные? Потому что ни на кого другого данное существо похоже не было…

– Горилла – не горилла, – раздумывая, ответила кастелянша, – а на оборотня вроде похоже то, что вы говорите.

Никита Еремеевич прыснул от смеха и ещё долго закатывался хохотом у себя в комнате при воспоминании объяснения Авдотьи Захаровны.

Тем временем все члены семьи главного врача уже готовились ко сну, как к отцу вдруг подошла десятилетняя Рада и сказала:

– Папа, а я видела вчера во сне своего братика, которого унесли на небо. Он был в коричневой шубке. Видимо, на небе холодно…

Глеб Никифорович вначале не понял, о ком она говорит, подумав, что сказанное как-то относится к их младшему сыну. И вдруг, когда девочка повторила, он печально отвёл глаза:

– А что Тихомир тебе сказал?

– Он сказал, что он живой и скоро придёт ко мне…

– Придёт к тебе?… Он так и сказал, что придёт сюда?

– Да. И ещё сказал, что заберёт меня отсюда в лес, и мы будем там жить вместе, там хорошо…