Возвращение Джонни Мейплисида (ЛП)

The Returns of Johnny Mapleseed by Jonathan Thomas

© 2008 by Jonathan Tomas — The Returns of Johnny Mapleseed

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023

Меня разбудил рев газонокосилки. Конечно, было три часа ночи. Я бы только удивился, если бы часы показывали другое время. Лаура не двигалась с места, в котором она спала, как будто желаемое могло позволить ей вернуться из кошмара бодрствования обратно в страну снов.

Я бросился к окну и крикнул:

— Эй! Прекратите!

Джонни Мейплисид косил дальше, не обращая внимания на ругань и крики. Как всегда, он начал с края двора, по спирали приближаясь к центру. Я знал, что он не дойдет до конца. То, что должно было остановить его навсегда в первый раз, сделает свое дело снова. Однако мне надоело ждать, и я швырнул расческу для волос в старательного, прозрачно-белого Джонни. Она пролетела прямо сквозь него и покатилась по газону.

Тем временем угол его косилки ударился о возвышающийся дуб, который покрывал половину двора. Вместо того чтобы объехать препятствие, он и его призрачная косилка исчезли вместе с навязчивым шумом.

— Тебе стало легче от того, что ты бросил туда мою расческу? — спросила Лаура, голос был мрачным от прерванного сна и липким от сарказма.

— Ну, по крайней мере, это показывает соседям, что мы пытаемся что-то сделать, — пробормотал я.

По обе стороны от нашего дома и на другой стороне улицы наверху гасли огни, как будто шум был их источником энергии.

— У них хватает наглости позволять этому продолжаться каждую ночь в течение недели, — ворчал кто-то неизвестно откуда, не обращаясь ни к кому конкретно, но достаточно громко, чтобы все услышали.

Это был такой район. Вежливое общество интеллигентных людей.

После смерти Джонни Мейплисид совершал нелепые поступки, как и при жизни. За много лет до того, как дядя оставил Лоре свой внушительный дом в стиле георгианского возрождения, девочка вспоминала Джонни, ничуть не отличавшегося ни поведением, ни внешностью. Джонни, напротив, жестко отрицал любые воспоминания о ней.

Никто не знал, как ему удается платить за квартиру в подвале, но слава о его подработке принесла ему прозвище. Он ходил от двери к двери, предлагая выдернуть все саженцы клена, которые теснились под живыми изгородями и в заброшенных укромных уголках. Невысокий, сутулый человек с суровым лицом, он с первого взгляда напоминал мне жука-навозника, и он без устали трудился часами, мстительно ворча и усмехаясь над своими выкорчеванными жертвами. Если высокий экземпляр оказывался слишком глубоко укорененным, он срывал листья и кору, показывал на оставшийся блестящий желтоватый стебель и злорадно говорил: "Самое меньшее, что я могу сделать, это унизить этих чертовых тварей". Он брал деньги за саженец, ведя вслух подсчеты во время работы, а затем раскладывал свой урожай перед клиентом, как кошка, бросающая дохлую мышь к ногам хозяина. Он объявлял количество и стоимость, и если не видел немедленного движения к оплате, то начинал официозный, поштучный пересчет каждого саженца.

Джонни, казалось, следовал какому-то единоличному, частному стандарту профессионализма, презирая окружающий его карьеристский достаток. Никогда не бросая взгляда на недостижимые особняки словно сошедшие со свадебных тортов, которые доминировали в этом районе, Джонни во время обхода не сводил глаз с обочины, и плохо ухоженных газонов. Он умело подбирал своих клиентов из числа среднего достатка и увлеченно рассказывал им о вреде сорняков и пожароопасных сухих листьях. Он произвел на меня впечатление идеального бизнесмена с малой прибылью и быстрой отдачей.

Однажды ветреной ночью много месяцев назад он нашел газонокосилку и сам ее восстановил. Это одновременно произвело революцию в его деловой практике и привело его к ранней смерти. Джонни, должно быть, стал последней жертвой той страшной ледяной бури в феврале прошлого года. Мы не обнаружили никаких повреждений на нашем чудовищном, безусловно, допотопном дубе ни после урагана, ни в последующие месяцы. Но Джонни просто задел ствол своей косилкой, даже не во время первого покоса в этом сезоне, и вниз упала массивная, пушечная ветка. Джонни так и не узнал, что его ударило. Далекие кузены из другого штата увезли тело, а знатоки-древоточцы обвинили во всем волосяную трещину и давнюю внутреннюю гниль старого дерева. Джонни и жил, и умер от гербицидов.