Возрожденный молнией

- Значит, ты и есть Катя Смирнова?

Девчушка кивнула и застенчиво расправила на коленях белый фартучек.

— Родители погибли пять лет назад. Живу в детдоме. Бабка туда сдала, ненавидит она меня, — хмуро, по-взрослому объяснила она. — У неё дом древний, все удобства во дворе.

— Понятно. Ну, давай рассказывай свою историю.

— А вы действительно журналист? — в голосе сквозило недоверие, и страх.

Я достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и продемонстрировал ей. Осторожно вытащив из моих рук корочку, она посмотрела внимательно фотографию. Прочла по слогам:

— Редакция средства массовой информации (журнал) "Паранормальные новости". Редакционное удостоверение журналиста номер двадцать пять. Олег Ни-ко-лаевич Вер-стов-ский. Должность — специальный корреспондент. Действительно до двенадцатого декабря две тысячи восемнадцатого года. При оставлении должности данное удостоверение подлежит сдачи в отдел кадров.

Аккуратно закрыла корочку, отдала мне. Повисла пауза. Она молчала, а я терпеливо ждал.

— Хорошо, я расскажу. Мне кажется, они над нами опыты проводят какие-то.

— Стоп. Катя, кто они? Объясни толком.

— У нашего детдома есть спонсор. Компания, которая лекарства производит. Она называется "Джонс и Джонс".

— И что они делают?

— Они дают нам витамины, вроде как для памяти что ли. Чтобы улучшать успеваемость. Только некоторые ребята из-за этого с ума сходят.

— Именно из-за них? И тебе давали?

Девочка помахала отрицательно головой.

— Давали, только я обманываю их. И не принимаю. А моя подружка по комнате их горстями ела. А потом… умерла, — голос моей собеседницы так предательски дрогнул, что я машинально бросил взгляд, не играет ли она на публику. Но девчушка казалась удивительно искренней.

— И как она умерла? От отравления?

— Нет, она… повесилась, — ответила Катя через паузу. — Её на чердаке нашли.

— Катя, это печально, конечно. Сочувствую тебе. Но твоя подруга могла повеситься по любой другой причине. Из-за несчастной любви, к примеру. Наверно, полиция расследовала этот случай?

— Расследовала, но они все замяли. И это не один случай такой был. Было несколько. И все умерли.

— Все повесились? — переспросил я.

— Нет, все по-разному. Но все умерли. И не просто так. Моя подружка Света перед тем, как её нашли, стала такой мрачной. Все время говорила о каких-то кошмарах, где она попадает в другой мир. И ей там страшно. Очень страшно. Она боялась этого. Очень боялась.

— У тебя есть пример этого лекарства? — спросил я.

— Да! Сейчас принесу! — вскрикнула она, резво вскочив из-за столика и убежала.

Через пару минут она вернулась, сильно запыхавшись, и сунула мне в руки флакон. Я высыпал на руку капсулы: красные и синие. Самые обычные, ничего особенного. Раскрыв одну, я понюхал порошок. По крайней мере, на наркотик не похоже.

— Хорошо, Катя, вернусь в Москву, проведу анализ этих капсул и напишу статью, если пойму, что причина в этом.

Покинув кафе, я остановился на крыльце под козырьком. Погода совсем испортилась. По сизо-серому небу медленно двигались кудлатые облака, похожие на отару облезлых овец. Между клочьями "шерсти" проскакивали мелкие зигзаги молний. На нос упала большая капля, на щёку — другая. И через мгновение хлынул поток, превратившийся в стеклянную полупрозрачную стену, за которой едва просвечивали пролетающие по шоссе машины с включёнными фарами. Я поёжился, подняв воротник пиджака, но решил все-таки добраться до своей тачки.

Присев за руль, вытащил из бардачка новую пачку сигарет, закурил, вернувшись мысленно к рассказу юной официантки в придорожном серпуховском кафе. Нет, её слова не произвели большого впечатления. Таких историй за семь лет работы в журнале довелось услышать много. Но эта почему-то подкупила искренностью, детской непосредственностью. И если честно, просто было жаль девчушку. Я встряхнул головой и набрал номер редакции, а когда услышал голос секретаря Любочки, попросил соединить с главредом Коломийцевым.

— Михаил Иванович, я тут, в Серпухове. Встретился с Катей Смирновой. Помните, я вам рассказывал? Она написала, что живет в детдоме, населенным призраками детей. Им дают какие-то лекарственные препараты, который вызывают галлюцинации. Думаю, устроиться туда охранником, учителем, кем-нибудь. И всё проверить. Мне нужны, как обычно, липовые документы, паспорт, трудовая. Думаю, это займёт пару недель, максимум месяц. Я еду в редакцию, за документами.

— Хорошо. Только смотри, возвращаться — плохая примета, — предупредил он

— Вы прекрасно знаете, мне плевать на суеверия, — проворчал я.

Гроза усилилась, электроразряды расчерчивали иссиня-чёрное небо слепящими зигзагами в сопровождении оглушающего боя ударных небесного оркестра. Я знал, что в машине безопасно, но каждый раз вздрагивал, замечая очередную вспышку.

Я развернулся, выехал на шоссе в сторону Москвы, настолько быстро, насколько позволяло мокрое покрытие.