Возрождение

Есть у телефонов такое свойство — звонить неожиданно. Даже если вы будете битый час сидеть и пялиться на эту адскую машинку, внезапный акустический удар (и плевать, что звонок может быть нежным и мелодичным) заставит вас вздрогнуть. И наоборот — если ваш аппарат, дымясь от перегрузки, напоминает о своём существовании каждую минуту, все равно каждый следующий звонок рвёт и без того истрёпанные нервы.

Наверное, к этому можно привыкнуть — если очень постараться. Только вот надо ли? В жизни есть много вещей, «привыкнуть» к которым куда важнее. Скажем, к звонку будильника — не секрет ведь, что человек, разбуженный будильником, испытывает какие угодно чувства, кроме благостных. Приходится привыкать… в определенный момент ловишь себя на том, что просыпаешься сам ровно за двадцать секунд до запланированной побудки и мысленно собираешься с силами, чтобы заткнуть это богопротивное устройство при первом же аккорде. Я уже давно так просыпаюсь, если не ожидается «актированный» день. Вот тогда организм, без всякого понукания, будильник игнорирует напрочь, пусть тот хоть взорвётся. Слух отключается, что ли? Вместе с биологическими часами — организм сказал «можно спать» и баста, всё остальное — побоку.

Сегодня как раз тот самый день, когда будильник никакими усилиями не может достучаться до пребывающего в блаженном беспамятстве разума. И потому звонок телефона был воспринят как самое настоящее издевательство. Как акт агрессии… видит Бог, человек, нагло покусившийся на мои законные и горячо любимые утренние часы, имеет все шансы попасть в число врагов навечно.

Хотя о чём это я?.. кто бы там ни попал ко мне в число врагов, ему от этого ни горячо ни холодно. Нет у меня ни влияния, ни денег, ни достаточно серьёзной группы поддержки, способной навалять моему врагу просто так, «не ради славы», а из одной только любви к самому процессу. Да и сам я тот ещё боец… нет, если сильно припрёт, могу и в зубы двинуть, и посерьёзней что-то тоже могу, особенно при наличии соответствующего повода и если буду уверен, что мне это сойдет с рук. Не то, чтобы я считал это достойной жизненной позицией, но в нашей работе иначе как-то не получается. Ладно, когда имеешь дело с цивилизованным оппонентом, с ним или договориться можно, или припугнуть на крайняк… а вот там, куда нас заносило с дядей Фёдором, за попытку припугнуть обычно сразу бьют в лоб. И ладно, если просто кулаком. Хотя в тот раз и обошлось.

Я лежал, натянув на голову одеяло, и искренне надеялся одержать верх в поединке с пока неведомым мне абонентом. В смысле, кто кого переупрямит. Телефон продолжал звонить, но сдаваться я не собирался. Чёрт подери, сегодняшний день целиком и полностью принадлежит мне. Как и вчерашний, как и завтрашний… Проклятье!

Я встал и потянулся к трубке. Телефон, разумеется, тут же умолк.

— Скотина! — сообщил я то ли ни в чём неповинному аппарату, то ли нетерпеливому абоненту. Подумаешь, жалкий десяток гудков. Если бы мне было что-то по-настоящему нужно, я бы…

Кто сказал, что мысли не могут передаваться на расстоянии? Не говоря уже о том, что да, могут — другое дело, что мало кому об этом известно — но вот же вам вполне реальное подтверждение. Телефон снова завибрировал и разорвал милую моему сердцу тишину отвратительно резкой трелью. Смирившись с неизбежным, я снял трубку.

— Слушаю.

Почему-то никогда не пользовался стандартным «алло». Наверное, это слово не ассоциируется у меня ни с чем реальным, просто бессвязный и бессмысленный набор звуков… Я, как человек в меру образованный (то есть, знающий, как в интернете вызвать строку Яндекса или Гугла), знаю, что это словечко когда-то переняли от французов, да ещё неправильно при этом интерпретировав. Думали, что это аналог английского «hello» в значении «здравствуйте» или, на худой конец, «привет», а по факту это ближе к раздраженному «ну?». Скажите, вы хотели бы, чтобы абонент мрачно бросал в трубку это «ну?», демонстрируя вам раздражение и неготовность к конструктивному общению? Вот и я бы не хотел.

— Господин Орлов?

Голос абсолютно незнакомый. Но, откровенно говоря, тех, кто когда-либо звонил на этот номер или потенциально мог позвонить в ближайшем будущем, я всё равно не знал. Была надежда услышать в трубке голос дяди Фёдора, но он знал номер моего мобильного и уж если бы захотел (или смог) выйти на связь, то наверняка этим знанием воспользовался бы.

— Да, это я.