Возрождение Феникса. Том 7

— Р-А-А-А!!!! — ревет Чудо-Юдо.

— У-у-у… «Золотые Фениксы»! — гудят ошеломленные трибуны.

— Свароже-е-е, огнебожич! — плачет ближайший судья, упав на колени.

— Сеня! — кричат в ужасе Дарико с Алесей.

Жжжж… — исторгают Огневики рыжие всполохи пламени.

Тысячи звуков. Тысячи звуковых впечатлений, раскрашенных моим слухом в цвет.

Я вовсе не природный синестет, это приобретенный навык, выработанный тренировками. Могу включать его по принуждению. Сейчас так проще — раскрасить звуковое море вокруг в цветное полотно, чтобы выделить главное. Особенно важны сейчас розовые капли тихих стонов Харлама. Они всё слабее, всё бледнее. Давай, Фалгор, сожги эту багровую каракатицу. Иначе она не подпустит к парню Целителей.

Другие звуки — судейский плачь, рокот стадиона, встревоженные вскрики моего «прайда» — сейчас не важны. Важен только бой с мутантом. Сейчас я показал божественные Когти всему стадиону. Огненная завеса вокруг закрыла меня от большинства глаз. Но Лизу не провести подобным трюком, придется объясняться. Ладно, потом.

Водопады огненного золота лишь отбрасывают Чудо-Юдо. Ни дымящихся ожогов, ни даже черных опалин. Да ладно! Шкура мутанта огнеупорная? Совсем? То есть его вообще никак не испечь? Я могу конечно, разнести мутанта взрывами, тогда откатами заденет гроновцев вокруг. Хм, а хаоситы знали кого присылать за мной.

Да, скорее всего, это хаоситы постарались. Заманили мутанта при помощи сына, ну и меня приказали грохнуть, как оплату. Не зря же он хрипел что-то про очереди.

Рывком уворачиваюсь от взметнувшихся щупалец. Снова уклон, кувырок. Затем стремительный пронос через пару метров, и вонзаю Когти в ворох пупырчатых тентаклей.

— А-Р-Р-Р…. — ревет Бабушкин-старший.

А я продолжаю рубить гадостные тентакли. Мы сошлись вплотную. Огневики свистят, описывают круги, вспарывают плоть, разбрызгивают кровь, кромсают…

Пупырки на багровой коже чмокают, испуская струи газа. Зеленый морок окутывает наш участок поля. Я нажимаю на огромную тушу мутанта. Он ревет, кучи щупалец пытаются пробить мой доспех. И у них получается. Сам удивляюсь, когда на боку вспыхивает очаг боли. Концы тентаклей один за другим прорезают ментальную защиту. Рана за раной разукрашивают мое тело. Боль за болью волнами сотрясают меня.

Дело не в физической силе Чуда-Юда. Дело в самой мутации. Тентакли обладают свойством прорезать ментальный доспех, словно Громовые когти Ричарда. Хаоситы знали кого отправить за моей головой.

Но эффект неожиданности прошел. Никакие раны не остановят меня. Пускай алая кровь забрызгала золотую форму «фениксов». Плевать. Руки не отвалятся. Огневики не потухнут. Водовороты огня кружат вокруг нас, проверяя на стойкость шкуру мутанта. Он бы запросто схавал Полковоя-огневика. Каменщика вряд ли, и воздушника тоже нет. Но огненным жива-юзерам против Бабушкина пришлось бы туго. Даже если этого головореза окунуть в лаву — он не подохнет. Будет плескаться, как саламандра.

Жива-мутанты — специфические бойцы вне рангов. Происхождение у всех различается: врожденная патология «колодцев», бомбежка артефактами, неизвестное искривление живы-потоков в пространстве… Того же Крокодила Али породила артефактная бомбардировка в Таджикистане, потом он каким-то образом стал демоником, а у его детей Бори и Гоморры схожая мутация уже передалась от родителя. В общем, повезло крокодильчикам. Аномалия живы может как образовать из людей слабых уродцев, так и создать могучих существ, выбивающихся из ранговой системы. Слепой Кот, например, пример последнего случая.

Еще один взмах Огневиков. Искромсанная туша Чуда-Юды наконец опрокидывается. Обрубки щупалец брызжут кровью. Сзади в мутанта бьют струи песка и гравитационные волны, раздавливая оставшиеся тентакли. Это Истислав со своей бетой кинулись помогать. А еще булыжник за булыжником падают на распахнутую от боли пасть Бабушкина. Ого, от Стефана Сальваторе я помощи точно не ждал. Спасибки.

Наваливаюсь на поваленное, изрезанное чудовище. Огненные кольца закрывают нас от трибун, искусственный газон полыхает по обозначенному полукругу. К счастью, Харлама уже оттащили в техническую зону Дарико с Алесей. Не растерялись девушки, умнички мои.

От вида помятой, орошенной кровью травы — там лежал Харлам — меня начинает бомбить.

— Напасть на собственного сына?! — всё так же рублю отростки головореза. — Сраный детоубийца!

— Сильные жрут слабых! — плюется кровью распластанный мутант. Всё его тело — сборище отростков, уже покромсанных, голова же округлая, как у осьминога, только меньше и с хищной клыкастой пастью. Головорез расхохотался, будто окончательно смирившись со скорой смертью. — Это закон… Медведи съедают больных детенышей, львы убивают чужеродных львят. Я всего лишь самый сильный из зверей. Их царь…

— Нет, ты — ошибка природы, — Огневики пронзают его уродливую голову. — Приговор тебе — огонь!

Когти вспыхивают, и красный кочан с распаханутой пастью сгорает изнутри. Несгораемая шкура спадает вниз.