Возрождение

Остров Мун, Мортем, 13-ый день 11-го месяца.

Я спустился в темницу, глупо надеясь, что смогу помочь, что могу спасти от участи, которая ее ожидает за этими белыми каменными стенами, благодаря моему отцу.

В очередной раз перебираю в голове слова, которые смогут что-то изменить. Но что они могут изменить? Ничего, мои слова ровным счетом ничего не стоят.

Слова могли помочь ей только в том случае, если бы они подействовали на отца. Но нет, слова мои не были услышаны, отец даже вида не подал, что слушает меня, как это было обычно. Он, не стыдясь, игнорировал меня в тот момент, когда я кричал у его ног, когда умолял ее пощадить и оставить ей жизнь.

Нет, он был неумолим и непоколебим. Истинный хладнокровный король.

Сторож открывает передо мной дверь, прислужливо склонив голову. Я вежливо, в обычной поспешной манере, кивнул ему в ответ и пошел по темному сырому коридору из массивных серых камней, освещаемому с двух сторон факелами, что шли через дверь. Мои шаги эхом разносились по коридору, заключённым шаги казались незнакомыми, ведь за все время они уже успели запомнить, кто и как ходит, и эта неизвестность привлекла внимание всех, сидящих за этими дверями. Они смотрели на меня, выпучив глаза и что-то шепча друг другу, но никто ничего не пытался сделать или сказать. Они просто смотрели.

В конце коридора я остановился, и заключенные, потеряв интерес, отошли от дверей, продолжая заниматься своими обычными делами за решеткой.

В камере за дверью куда я не решался войти, раздавался сильный кашель, который вырывался из маленького тела вместе с жизнью.

Боже, да что я за слабак, почему не нашел другого способа воздействия на отца? Почему не могу ничего сделать для нее? Почему?

Открыв темницу своим ключом, я медленно толкнул дверь, и та со скрипом сдвинулась с места.

Первое, что я увидел, полумёртвое тело, прикованное к холодной стене, и первое, что пронеслось у меня в голове, было ужасно, но так и было на самом деле. Она обречена.

– Здравствуй, – прохрипела она, силясь поднять свою маленькую головку, чтобы посмотреть мне в глаза.

Нет, я не буду смотреть ей в глаза. Это слишком тяжело.

– Здравствуй, Зои, – сказал я как можно теплее, будто мой тон мог как-то облегчить ее страдания или согреть ее содрогающееся тело от промозглого холода в этом мерзком месте.

– Я думала, ты не придешь. Думала, не сможешь. – Она говорила с длинными паузами, хрипя на каждом звуке. – Лучше бы ты не приходил. Я хочу, чтобы ты запомнил меня не такой. Не смотри на меня так, ты знаешь, что я права, это наш последний разговор. Но ты должен забыть меня такой, прошу, помни меня той, каковой ты встретил, той, которая смогла согреть твою душу…

Она не смогла договорить, кашель разрывал ее глотку на части, я чувствовал, как он дерет ее своими когтями изнутри, чувствовал ее боль.

Не выдержав, я приблизился к ней, и дрожащей рукой убрал с поникшего лица золотые пряди волос, высвобождая ее прелестные голубые глаза из плена.

Ее глаза источали уверенность – что бы ни произошло, она не потеряет веру в себя. И гордость горела ярким пламенем глубоко в душе. Ее отправят на эшафот или куда-то еще, и она пойдет на него с гордо поднятой головой, да так, чтобы неловко чувствовали себя те, кто придет смотреть, как ее будут убивать.

– Не надо Зои, не надо, – прошептал я, прислонившись своим лбом к ее холодному лбу. Ее дыхание прервалось, а потом участилось.

Зои прижалась ко мне головой, насколько это вообще было возможно, прерывисто дыша.

Я не знаю, сколько мы так стояли, и я простоял бы еще дольше, если бы не стражник отца, который спустился вниз за мной.

Отец прислал его затем, чтобы увести меня от нее.

– Спасибо тебе за все, – прошептала она тихо, когда я начал отстраняться от ее лба, – спасибо.

Я поцеловал ее в лоб, сильно зажмурив глаза, и вышел из темницы. Перед глазами все затуманилось, я шел за стражем, не видя дороги, и когда он привел меня на опушку за территорией нашего замка, оцепенение спало с моего сознания.

– Эй, – крикнул я, хватая стража за локоть, чтобы повернуть к себе лицом, – куда ты меня привел?

Ко мне повернулось оно, черное существо, которое может принимать облик того, кого поглотит. Фидипо рассыпался в прах, не успев обернуться мне своим истинным лицом, оставляя под собой кучку одежды.

Я выхватил меч из ножен и приготовился к атаке, но в темноте ничего не видно, даже яркая большая луна не освещала толком ничего, лишь мелькали где-то поблизости силуэты.

И мне показалось, что это иллюзия, искаженная реальность.

Опустив меч, я подошел к (как мне казалось) краю полупрозрачной мерцающей стены, ткнул пальцем, и вибрация прошлась по всему периметру, как и думал – иллюзия.

Что происходит?

– Здравствуй, мой дорогой принц, – сказал голос из темноты. Я снова приготовился к атаке, прислушиваясь к шумам вокруг. Он давно искал моей встречи, странный конечно выбрал для этого способ, зная, что я не желаю его видеть.