Возможная Россия. Русские эволюционеры

Писатель, придаст, политический обозреватель, автор и ведущий программы «Осторожна история» Петр Валентинович Романов как никто другой понимает, какой могла быть история России, в которой удавалось бы осуществлять эволюционные проекты, внимательно оценивая цели и средства, мечты и возможности. Эволюция меняет мир, опираясь на здравый смысл. О людях, считавших своим долгом ежедневно работать во имя своей страны, способных изменить ее судьбу, пойдет речь в этой книге. Среди героев «Возможной Россию такие эволюинонеры, как Г. А. Потёмкин, П. Л. Капица, Е М. Примаков и многие другие.

Эта книга не о Дарвине и его последователях. Она об отечественной истории и обществе, которое тоже эволюционирует. И здесь есть о чем поговорить. Наших историков, к сожалению, все время тянет к полюсам: либо декабристы – либо Николай I, либо революция – либо реакция. Но на самом деле историю куда в большей степени творят эволюционеры. Причем ежедневно, без излишнего пафоса, никому не отстригая бороды и не ломая костей. Внимательно взвешивая на своих весах цель и средства, мечту и возможности.

Эволюционеры – это люди, считающие своим долгом работать на Россию, какой бы за окном ни был век и какая бы ни стояла политическая погода. Именно они безостановочно двигают страну вперед. Революционный энтузиазм через какое-то время неизбежно сменяется усталой апатией, и, разогнавшись в начале, страна затем обязательно начинает тормозить. Мы это уже проходили. Эволюция, не требуя у мироздания: «Время, вперед!», просто равномерно шагает все дальше и дальше. И терпеливо меняет мир, опираясь на здравый смысл.

Недаром «наше всё» – Александр Пушкин, пройдя в своей жизни через декабризм, польское восстание, изучив опыт пугачевщины и Французской революции, свою итоговую мысль формулирует уже как убежденный эволюционер: «Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений».

И здесь есть свои великие: герои и жертвы. И для них что ни век, то «век железный». Как заметил японец Харуки Мураками: «Эволюция – очень жестокая штука». Это верно вне зависимости от того, касается это межвидовой борьбы или вопроса эволюции общества и человеческой души.

О том и книга.

Великих в отечественной истории немало. Кто-то оказался великим просто в силу своей родословной (одних только великих князей не счесть). Кто-то из государей стал великим лишь потому, что этот титул ему преподнес льстивый ближний круг. Правда, история подобные недоразумения обычно исправляет, так что казус быстро забывается.

Первым подлинно великим из российских правителей стал Иван III (сын Василия Темного). Собственно, мы и сегодня живем в государстве, созданном именно этим человеком (1462–1505). И хотя у многих из нас есть к нашему государству серьезные претензии, это уже не его вина – фундамент Иван III заложил основательный. Все вопросы к его последователям, многие из которых действительно катастрофически не поспевали за временем.

Николай Карамзин ставил его выше Петра I, ибо Иван III сделал великое государственное дело, не прибегая к насилию над народом. Некоторое преувеличение в таком утверждении, конечно, есть. Созидать государство в белых перчатках не дано никому. Вот и Иван III, чтобы присоединить к остальным русским землям своевольный Новгород, не раз ходил на него с мечом. Но в целом мысль Карамзина справедлива, поскольку ненасилие было главным инструментом государственного строительства во времена Ивана III. Кого-то он побеждал дипломатически, а кое-что по-хозяйски прикупил, например, ростовские земли. Поэтому в целом его смело можно причислить к эволюционерам.

К тому же, как говорят летописи, был Иван III человеком осторожным и расчетливым, к своей цели двигался упорно, но шагами медленными, предпочитая не рисковать. Поставленную перед собой задачу решал, умело пользуясь удобными случаями и благоприятными обстоятельствами. А это как раз типичная «походка» эволюционера. И тем не менее, нигде не ускоряя шага, Иван Васильевич прошел огромный путь.

Хороший тому пример – тот же Новгород. Завоевать новгородские земли Москва могла и раньше, сил для этого уже хватало. Однако Иван предпочел ждать благовидного предлога. И дождался, когда члены новгородской делегации, прибывшей в Москву на переговоры, по неосторожности назвали Ивана Васильевича не «господином», как именовали раньше, а «государем». Тут же к новгородцам послали гонцов с вопросом: «Какого государя они хотят?»