Воздушные кубы

– Сколько у нас в запасе снарядов? – спросил командир.

– Ровно 3332194959, – отвечала его копия, оторвавшись от сборов.

Всё готово – расстрельная команда дождя выступает в путь. Сегодняшняя цель, впрочем, не отличается оригинальностью – достать человека за окном.

– Я первым рванусь к нему, и если у меня не получится, вы продолжите, – сказал смелый командир-капля, который ничем не был лучше своих соратников.

Спрятавшись в тучке, бойцы приблизились к тому району, в котором предположительно жила их жертва.

Вперёд!

Первая капля стала падать, а за ней и её сотоварищи.

Бац! Стекло с лёгкостью остановило первый удар, как и последующие залпы. Сотня ударов – ничего, тридцать тысяч – всё так же ничего, миллион – окно оставалось непреступной  твердыней.

А заметил ли человек этот штурм?

Занавес отдёрнулся – за ним мозаичный клоун, состоявший из разноцветных частичек, смешивавшихся в нём так ловко, что он практически имел самый заурядный вид.

Но десятки людей в салоне не обратили на него никакого внимания, и его представление проходило для нескольких человек, которым больше нечем было заняться.

Он перед ними сочинил пару белых стихов про ремень безопасности и тому подобное, и они были так остроумны, что вообще никто этого не заметил.

С достоинством оценив такую похвалу, как полное отсутствие аплодисментов, он ушёл за напитками и всем тем, что нужно пассажирам в полёте.

Маленькая девочка, вцепившись в туго затянутый ремень безопасности, смотрела, как этот странный человек разносит по салону напитки.

Всем принесли, а ей нет!

Но он видел, что девочка расстроена, а потому принёс ей кое-что особенное.

Тик-тик-тик – отсчитывал метроном в его руках.

– Держи, и никогда больше не грусти, – мягко проговорил он ей, вручая странный предмет ей в руки.

В эту секунду она почувствовала полёт и проснулась в своей постели.

Человек оставляет следы на бумаге, в письмах, обращённых от его имени и к нему – всё, что сохраняет информацию о нём. Иногда это письмо из налоговой с неоплаченным штрафом, что так и не может дойти до адресата и путешествует по различным отделениям.

Но всё же это только красивый образ, и реальность жестока.

Работник почты выдавал уже, которую сотню писем за день. Он не запоминал лица получателей, а машинально проверял документы и быстро отдавал им то, что значилось у него. Он и сам верил, что канцелярское бессмертие существует, глядя на все эти полки с письмами и посылками, которые никогда не пустели.

Но настал момент разочарования.

– Вот за меня и моего мужа, – сказала женщина.

Автоматический ответ не заставил себя долго ждать:

– Я могу выдать на вас, – и хотел было уже рассказать о том, как можно получить – только лично или нужна доверенность, но его резко оборвали.

– Мой муж умер, – проговорила женщина и всё изменилось.

Так вот как всё заканчивается – твоё бессмертие забирают на почте, и ты перестаёшь существовать в письменном виде, пусть и не в самом ярком, а формализованном и сухом.

Оставалось только выдать письмо и кратко извиниться.

На секунду лицо женщины выделилось в веренице людей – бледность кожи человека, скрывающего горе.

Почтальон будет помнить это лицо.

– Что это за уточнение в плане? – этот вопрос носился по коридорам вместе с самыми разными людьми, которые его задавали.

В архиве был найден план строительства дома знаменитым, но эксцентричным архитектором, который тот, к сожалению, не успел реализовать при жизни. Но это никак не мешало, а даже скорее способствовало тому, что интерес к его вновь открытой работе был необычайно высок.

Задумка отличалась лёгкостью, словно здание и вовсе не должно было устоять, а было лишь фантазией старого человека, рассыпающейся под гнётом времени.

Однако, после нескольких проверок оказалось, что конструкция вполне прочная и её можно действительно построить. Но одна деталь не имела никакого смысла – микроскопический балкон, на размеры которого указывалось несколько раз, что исключало любую ошибку.

Зачем кому-то нужно строить столь маленький балкон – для кого?

Кто-то высказал идею, что это просто шутка – пространство для какого-нибудь жучка или макового зёрнышка. Ведь этот мир заслужил места для таких мелочей.