Война за империю

Артуро Перес — Реверте 'Испанская ярость'

Сталинград, 1984 год

Каждый год, уже десять раз подряд он подавал в посольство СССР одно и то же ходатайство. И каждый раз получал один и тот же ответ, безукоризненно вежливый и однозначный. Другой на его месте неизбежно сдался бы и пополнил ряды многочисленных жалобщиков, стенающих об ужасах железного занавеса. Но Микки Мартин был упорен и не ждал чудес. В конце концов, странно было бы, если бы разрешение на туристическое посещение ему выдали сразу. Учитывая его положение и определенные достижения прошлого и настоящего.

Но удача улыбается упорным, и на одиннадцатый раз какие‑то неведомые колесики бюрократического механизма провернулись желаемым образом. Сам он, откровенно говоря, так и не понял, как ему дали визу и разрешение на въезд. Попасть в СССР англоговорящему иностранцу не из советской Европы, пусть даже не американцу, а австралийцу, было столь же трудно, как верблюду пролезть через игольное ушко. В особенности если этот иностранец — автор 'Континентальной войны'. В последнее десятилетие, когда советский режим несколько отошел от прежней практики жесткой конфронтации, Мартин мог вполне свободно передвигаться по советской европейской зоне, даже был вполне благосклонно принят в ГДР Но въезд в страну советов по — прежнему был для него закрыт.

Сейчас Мартин получил даже больше, нежели ожидал в самых смелых мечтах. Именно в этот год, на волне некоторой либерализации иностранцам впервые разрешили посещение Сталинграда, города легендарного и совершенно закрытого. Естественно, такую возможность Мартин упустить никак не мог. Ангел везения ему по — прежнему сопутствовал, и теперь австралийский ветеран, историк и писатель стоял прямо посреди огромной Площади Славы города Сталинграда, перед тремя постаментами. Одним из трех самых знаменитых памятных комплексов Советского Союза.

Мартин мог лгать всем. Родным, друзьям, читателям, издателю. Но только не себе. Для всех он приехал, дабы собрать материал для новой книги, прикоснуться к жизни советского общества, пройтись по улицам города, ставшего олицетворением и воплощением мощи советской державы. Но сам он знал, и лишь себе осмеливался признаться, что он здесь ради этой площади, огромной, вымощенной прямоугольной брусчаткой и трех гигантских каменных плит, стоящих в ряд.

Наверняка он был не первым иностранцем, воочию увидевшим их в новом облике, с тремя машинами вместо привычных двух. Но все же такое было возможно, и Мартину нравилось думать именно так.

Первый постамент, строго прямоугольный, неровно обработанного белого камня, доставал ему до пояса. Венчал каменную глыбу 'ослик' — ОСС-1, 'Орудие сопровождения самоходное'. Первый опыт советского самоходостроения, первая машина Сталинградского Завода Гусеничной Техники. Собрание всех мыслимых недостатков и пороков техники, головная боль и кошмарный сон военных и производственников от первого до последнего дня службы. Маленький, нескладный уродец с выступающими полосами швов и клепок, с короткой спичкой пулемета, он казался карликом на фоне площади и своего соседа.

А сосед был знатный. Мартин никогда не был ценителем бронетехники, отдавая предпочтение воздухоплаванию, но не узнать 'утюжок' — АС-95 было невозможно. Приземистый, с мощным покатым лбом, весь из ломано — скругленных линий 'артсамоход победы' попирал широкими гусеницами постамент из полированного черного камня. Длинный ствол был выставлен 'на ноль', но из‑за того, что машина была установлена на постаменте под небольшим углом, он устремлялся в небо.