Война Космического Ганфайтера

Николай взъерошил волосы, придав им такой вид, словно он и в самом деле только что снял с головы тэу-шлем, обеими руками прижал к груди контейнер с Тиу и быстро шагнул на линзу домашнего транс-телепорта, провожаемый насмешливым возгласом Витьки Прапора:

— Мудрец, не забудь, Таласос!

Напоминание было излишним. Он не хуже своего двойника, прикрывавшего его в гонках на Таласосе, знал, где, якобы, находился последние три дня. Как знал и то, почему Прапору, всерьёз намеревавшемуся выиграть эту гонку, одну из важнейших в чемпионате, и тем самым восстановить статус кво, то есть обогнать на домашней трассе Майка Таранса, было так обидно внезапно сойти с дистанции. После того, как Майка Молнию накачали тэ-сывороткой, на равных с ним могли гоняться только несколько хойн, сам Ник Сильвер, да, ещё его двойник, дышавший в затылок им обоим. Так что Прапору, неизвестно почему отказавшемуся стартовать в финальном заезде и рванувшему с борта «Мечты Тиу» в неизвестном направлении буквально за пятнадцать минут до его начала, можно было и не говорить ничего об этом.

Николай чёртом слетел с линзы транс-телепорта на борту линкора «Оффенсио» и вопросительно уставился на космос-майора Клависа, командовавшего третьей манипулой военной полиции. Этот весельчак был подозрительно хмур и одет в парадный мундир с множеством наград. Отвесив Нику Сильверу короткий кивок вместо приветствия, Альбус сурово проворчал:

— Опаздываешь, Ник. — После чего зычным голосом скомандовал — Всё, парни, закрываемся до особого приказа! Кто не успел, тот опоздал. Быстро разошлись по своим боевым постам.

Слегка улыбнувшись, Николай телепортом отправился в зал инструктажа. Уж он-то прекрасно знал, с чем именно было связано то, что на борт «Оффенсио» теперь никто не мог попасть извне. Эмиттер привел его почти к самой кафедре, за которой на этот раз не было ни души. Один из самых лучших и близких друзей Ника Сильвера на борту линкора, космос-командор эс-Вадес, широко улыбнулся и указал пальцем на стул рядом с собой. Как обычно он занял для него место в первом ряду. Большой экран над кафедрой был пока ещё тёмным и потому Николай, жестом поприветствовав своих друзей-пилотов, а вместе с ними всех тех, кто давал им последнее напутствие и провожал в полёт — стипаторов, поставил контейнер на столик и принялся снимать с себя дуритовый боекостюм.

Хотя среди стипаторов, которыми командовал барон Суммус эс-Вадес, было немало женщин, а дурит надевался практически на голое тело, никто даже не подумал делать ему замечание. Более того, какая-то добрая душа тотчас бросила ему сверток с космокомбинезоном и бельём, чему Николай даже не удивился. Куда больше он удивился бы в том случае, если бы кто-то из стипаторов ему тотчас не подал одноразового безразмерного комбика, чтобы он мог прикрыть срам. Таких у стипаторов было обычно при себе двое, трое штук на всякий случай, но на этот раз ему бросили его собственный космокомбинезон, — чисто выстиранный, наглаженный и даже надушенный его любимыми духами «Армани», что могло означать только одно, — о нём позаботилась Малышка Оппи, которая взяла Николая под своё крылышко чуть ли не в первый же день его появления на «Оффенсио», хотя он и был тогда всего лишь курсантом высшей пилотажки, которого направили на этот старый линкор для обучения всем лётным космическим премудростям.

Может быть именно потому, что эти офицеры линкора никогда о них не забывали, все пилоты-техноэмпаты куда чаще называли стипаторов своими тутелариусами — хранителями, но чаще просто тутти. Именно они, эти добродушные и всегда улыбающиеся тутти, прикреплённые к каждому пилоту, провожали их в бой и потом неотрывно наблюдали за его ходом, помогали, чем только могли, возглавляли спасательные экспедиции и встречали на взлетно-посадочной палубе, если пилоты возвращались домой с победой. Поэтому для пилотов-техноэмпи не было на борту кораблей-маток друзей лучше, чем тутти, а на старине «Оффенсио» ими командовал никто иной, как Братец Сумми, самый рьяный защитник и строгий судья тех, кто по сути являлся основой боевой мощи линкора. Николай быстро натянул на себя шелковистое, приятно холодившее тело бельё, облачился в космокомбинезон, засунул дурит в пустую сумку и спросил подсаживаясь:

— Сумми, я ничего не пропустил?

Космос-командор пожал плечами и ответил:

— Ничего особенного, Никки, если не считать того, что в последние две недели безопасники вытолкали взашей десятка три бездельников. Ну, и ещё ты не смог полюбоваться на то, как с «Оффенсио» по своему собственному желанию списалось две с лишним дюжины лизоблюдов нашего миляги Тибо, решивших, как ты говоришь, на халяву украсить свою грудь боевыми орденами Империи. Вот на это действительно стоило поглядеть, тем более, что ты сам предсказывал такой поворот событий, когда говорил о каких-то крысах, которые бегут с кораблей первыми.