Война богов

Город Ла-Пас и в двадцать первом веке оставался столицей Боливии, которая теперь входила в Конфедерацию Американского Юга.

О его многовековой истории напоминали кованые балконные решетки и узенькие и плохо вымощенные улочки предместий.

Об этом же свидетельствовали и костюмы местных жителей, которые они носили с той врожденной небрежностью, какую ни за какие деньги не могут приобрести приезжие.

Попав сюда, вы как бы попадаете в другой мир, совершенно непохожий на тот, что уже воцарился на всей планете, — проникнутый духом механицизма и технократии.

Однако и здесь Земля медленно деградировала и умирала.

Умирала она от болезни, которая должна была вскоре поразить все страны и континенты. Ее ничем нельзя было остановить. Ни одна раса не избежит трагедии, на которую обречена вся планета.

Смерть уравняет всех.

К таким мыслям я пришел, высадившись жарким июньским днем в Ла-Пасе.

Был я всего-навсего молодым археологом без особых претензий и, конечно, не знал решения, принятого учеными по вопросу выживания нашего несчастного человечества, но не верил в победу людей над силами враждебной природы.

Не верил, поскольку все, что творилось на моих глазах, превосходило самые тревожные ожидания.

Все было нормально примерно до двухтысячного года.

Потом природа сказала «нет», а упрямый человек продолжал твердить «да».

К несчастью, в этом «да» не было никакого рационального зерна. Все происходило за гранью человеческого понимания и классической науки.

Поэтому никому не приходило в голову хулить ученых, да и у меня не было причин к этому, ибо следует признать, что они использовали все, чтобы дать человечеству возможность просуществовать еще хотя бы в течение двух-трех поколений.

Оставалось только надеяться.

И как все, я, профессор Ролан Картье, тоже сохранял надежду и потому-то и прибыл в Ла-Пас с маленьким багажом, но огромными намерениями провести до конца некие осторожные изыскания.

С момента прибытия в аэропорт первой моей заботой стало получить информацию о том, как и где можно раздобыть или арендовать какую-нибудь маленькую машинку, чтобы как можно скорее добраться до цели моего путешествия.

Я никак не ожидал, что первая же моя попытка окончится провалом.

Началось с напряженки с горючим. Большинство заводов перевели на изготовление синтетических продуктов питания, чтобы окончательно заменить то, чего нам постоянно не хватало.

На почве по всему миру выступали стигмы и проплешины, а вокруг меня расстилалась теперь до самого горизонта пыльная иссушенная пустыня. Длинные трещины змеились во все стороны. И все же я заметил несколько коричневатых былинок какой-то сумасшедшей травы, которые безнадежно тянулись к жестокому, бесчувственному солнцу, пытаясь выжить.

Одуряющая жара поднималась от раскаленной почвы.

Казалось, что вот-вот все впадет в мертвящий сон.

Да, именно сон охватывал наш мир.

Надо сказать, что вначале никто не проводил особых исследований. Речь вроде бы шла о разрегулировании сезонов, атмосферных пертурбациях, связанных со взрывами последней атомной войны.

А теперь Земля деградировала и умирала от необъяснимой болезни, и страдания этого мира, его агония мучили меня тоже. Может быть, я был слишком сильно привязан к этой планете, на которой родился. Может быть, у меня к ней была особая любовь, связанная с долгими годами моих археологических исследований… Кто знает.

Я ведь и сам не знал, причины.

С трудом прогнав печальные мысли, я попытался сосредоточиться на своей цели. Сначала нужно было нанять проводника, который довел бы меня до Амазонии, в район Рио-Мадейры, что и было целью моего путешествия.

Однако даже это оказалось не просто.

Мое предложение никого не заинтересовало, и я понял, что будет довольно трудно вырвать кого-либо из его мелких каждодневных забот в этом сонном городе, где каждый уже привык к своей монотонной жизни.

К счастью, случай привел меня вечером в небольшую таверну, которую содержал толстый болтливый человек, сразу же проникшийся ко мне симпатией, узнав, что я француз.

Он угостил меня стаканчиком tekilia,[1] а я задал ему вопрос, который уже устал задавать:

— Не знаете ли вы кого-нибудь, кто…

Он поскреб небритый подбородок, немного подумал, потом отошел обслужить двух пеонов,[2] которые только что ввалились в таверну.

В глубине зала сидел длинный как жердь парень, который упорно и безнадежно терзал гитару, время от времени прерывая свое занятие, чтобы отогнать мух, избравших его блестящую рожу в качестве посадочной площадки.

Для этого типа весь мир мог провалиться в тартарары, ему на это было в высшей степени наплевать.

Подошел хозяин и сказал:

— Если у вас есть денежки, то полагаю, что ваше предложение может кое-кого заинтересовать.

Он склонил ко мне свою рыжеватую башку и указал на человека, сидевшего спиной к нам за столиком у входа.

— Вы его хорошо знаете? — с надеждой спросил я.