Война академий. Приручить ведьму Хаоса

Насмешливый взгляд короля империи Роуш беззастенчиво блуждал по моему телу, изредка задерживаясь на губах, которые я то и дело нервно кусала. Лицо заливала краска стыда, возмущения и злости. А злилась я в большей степени на себя. Еще совсем недавно приняла факт состоявшегося брака с королем Латьеном и даже решила, что извлеку из оного хорошую выгоду, а теперь…

А вот теперь, сидя на кровати в одной тонкой кружевной сорочке и прикрывая грудь длинными волосами, так как одежонка была полупрозрачной, вся моя решимость осталась за дверью королевских покоев, которые Латьен с грохотом закрыл.

У меня и выбора-то особого не было. Во-первых, отказать королю империи, в которой живешь, себе дороже. Во-вторых, тьма его пожри, древний проклятый договор, связавший род ведьм и королевский, взявшийся к тому же не пойми откуда, и о котором я до недавнего времени ни сном ни духом. И, в-третьих, на меня охоту объявили личности гораздо страшнее короля. Да и не скрепи мы узы брака, были бы оба мертвы. Спасибо все той же, чтоб ей пусто было, ведьме Хаоса.

А теперь, что уж тут поделать? Я жена короля и будь добра выполнять супружеский долг. Вот только сейчас, несмотря на те трудности, которые мы успели преодолеть за незначительный промежуток времени, я и сама не знаю, что чувствую к нему. Латьен говорил: ненавижу и в то же время сочувствую, жажду доказать, что способна защитить его. Он меня до ужаса раздражает и одновременно восхищает та сила и могущество, которыми он обладает.

«От ненависти до любви один шаг, я полагаю?», на то время шутил монарх. Вот только любить мне его нельзя. Нельзя и все тут. Стоит договору утратить силу — и брак расторгнут. Каждый из нас пойдет своей дорогой. Латьен, как и полагается великому королю, поведет империю к процветанию, а мне…

А мне нужно противостоять предсказанию оракула и выжить любой ценой.

— И долго ты собираешься трястись как осиновый лист?

Тихий, насмешливый голос заставил вздрогнуть.

— Я не трясусь, ваше величество, просто настраиваюсь, — пролепетала я.

— Настраиваешься? Для чего? — посмеиваясь, спросил Латьен.

— Супружеский долг выполнять! — огрызнулась и тут же прикусила язык.

Самовлюбленное величество почему-то нахмурилось, а когда пронзительный взгляд сапфировых глаз уставился в мое лицо, по спине пробежался холодок, примораживая меня к кровати. Плавной походкой хищника Латьен подошел ближе, но на этом останавливаться не стал. Приблизился вплотную, уперся ладонями в кровать по обе стороны от меня, чем заставил слегка отклониться.

— И как, ваше величество, настроились? — выдохнули мне в лицо, подчеркнуто обозвав королевским титулом.

Знает ведь, ведьмы презирают аристократов и специально напоминает, что я теперь одна из тех, кто совсем недавно у самой вызывал зубной скрежет.

— Я полагаю, вы готовы исполнить супружеский долг, — кровожадно усмехнулся он, приняв мое молчание за согласие.

По телу пробежалась армия трусливых мурашек, заставляя гулко сглотнуть и отрицательно покачать головой. Рука короля прикоснулась к моим волосам, потом к щеке, большим пальцем он очертил контур моих губ и при этом неотрывно смотрел в глаза. Я даже дышать перестала, а когда губы Латьена коснулись моей шеи еле ощутимым поцелуем, тело бросило одновременно и в жар, и в холод.

— Я не трону тебя, пока ты сама не попросишь, — прошептали мне в губы, слегка касаясь их.

— А если я не стану вас…

Кровожадная улыбка заставила меня замолчать. В потемневших глазах плескалось темно-синее пламя, а я, как завороженная, смотрела в эти омуты Бездны…

— У-у-у, — завыла ведьмочка, нервно теребя белокурые локоны волос. — Най, если мы попадемся, профессора нас умертвиям скормят и это лучший исход, а если своим призванным стражам?. Там ведь жуть зверюги какие! — продолжила завывать Айкама.

Моя лучшая подруга была самой трусливой ведьмой на свете. И это в двадцать один, когда силы ведьмы в самом разгаре. Ей сил и раньше вполне хватало на призыв могущественного демона, а это не каждой ведьме под силу, но трусливость мешала Айке использовать свою магию в полную силу. Я-то думала, после шабаша, куда ведьма может попасть, только если ей исполнилось двадцать один, она станет гораздо смелее, но, видимо, ее никакой шабаш от собственной трусости спасти не в силах.

— Нас из-за твоего воя засекут! — огрызнулась я. — Прекрати оборотня изображать и лучше помоги, ты же просто на стреме стоять будешь, ведьма трусливая, — зашипела я, выдернув из ее ладони прядь своих волос к которым Айка продолжала тянуться, намереваясь выдрать.

— Прокляну-у-у! — снова завыла ведьма. — Вот возьму и прокляну!

— Конечно-конечно, только после того, как я позаимствую одну книжечку, — закатила я глаза к небу.