Вот это я попал

— Андрей Борисович, Андрей Борисович!

— Олечка, что случилось? Ты чего так кричишь, у нас вообще-то родильное отделение.

— Там… там…

— Спокойно, отдышись. А теперь можешь сказать, что же там такое.

— Там сразу три роженицы. Мы не знаем, что нам делать.

— Что значит — не знаете, что делать? Принимать роды, конечно. Идемте.

По дороге Олечке все же удалось объяснить мне, что у двоих из трех рожениц осложнения. Шейки детей оказались обернуты пуповиной, поэтому всему находящемуся в родильном зале медперсоналу стало не по себе, они не знали, что делать. Ведь в таких случаях отправляют сразу на кесарево. А здесь… Вот и пришлось звать меня. Возникает закономерный вопрос: при чем здесь я? А все дело в том, что я, скажу без ложной скромности, врач от бога. Могу справиться с любыми, казалось бы, неразрешимыми ситуациями, вот как эта, например. Тут и с одной бы роженицей с осложнением справиться, а у нас их две. Ну да ладно, где наша не пропадала.

Совершив необходимые манипуляции, чтобы помочь детям выпутаться из пуповины, мы приняли роды, которые прошли весьма успешно, с чем мы и поздравили друг друга и разошлись отдыхать. А я, так как мой рабочий день закончился, отправился домой.

Кстати, я со всеми делами забыл представиться. Меня зовут Андрей Борисович Светлов. Я являюсь главным врачом гинекологического отделения. Своего положения я достиг упорным трудом и высокой квалификацией. Многим не нравилось, что главврачом стал молодой мужчина, тридцати лет от роду. Все говорили, что я еще слишком молод для такой должности, но факт остается фактом, и я теперь являюсь тем, кем являюсь. Семьи у меня нет. Отца я вообще не знаю, а мама умерла от рака легких, когда мне было двадцать лет. Ее можно было спасти, если бы сделали дорогостоящую операцию, но у нас не оказалось таких денег. Да и одолжить было не у кого.

После похорон матери я дал себе обещание, что обязательно стану большим человеком, чтобы мама, глядя на меня с небес, гордилась мной и радовалась за меня. И свое обещание я сдержал. Теперь я заслуженный врач, которого ценят и уважают. А женщины, чтобы попасть именно ко мне на роды, заранее записываются, чтобы быть твердо уверенными, что никаких накладок и осложнений не будет. Я стараюсь помогать всем, даже иногда не рассчитывая на собственные силы. А потом иду, вот как сейчас, разбитый, еле передвигая ногами. Благо, что мой дом находится рядом с больницей, поэтому идти далеко не придется.

Что касается близких, то могу сказать только, что в любви я разочаровался. У меня была девушка, на которой я собирался жениться, но на тот момент у меня еще не было ни денег, ни положения, ничего. Поэтому моя несостоявшаяся супруга ушла к молодому, обеспеченному бизнесмену, который мог ей предложить то, чего не было у меня.

Но я сильно не расстраивался. Ведь недаром говорят: «все что не делается, все к лучшему». Вот и я так подумал. Значит, это не моя половина, о которой стоит жалеть. Делаем вывод — гуляем дальше. И я ударился в загул. У меня в постели побывали и девушки, и парни, но потом мне все это надоело, и я усиленно взялся за учебу. Что впоследствии мне и пригодилось. Вот поэтому, я на данный момент и не имею постоянного партнера или партнершу. У меня на них попросту нет времени. Моя работа заменяет мне и дом, и жену, и любовницу.

Вот так я и живу. Так, осталось перейти дорогу и я, наконец, буду дома. У меня было сейчас только одно желание: доползти до ванной, набрать воды с разными ароматизаторами и солями, лечь в нее, расслабиться и уснуть. Хотя прекрасно понимаю, что спать в ванне нельзя, но я слишком вымотан, чтобы обращать внимание на условности.

Подойдя к перекрестку, я с недовольством убедился, что светофор уже отключили. Поэтому, хорошенько осмотревшись по сторонам и не увидев поблизости ни одного транспортного средства, я, с чистой совестью, начал переход через дорогу.

Дойдя до середины, я еще раз убедился, что машин поблизости нет, и поспешил на другую сторону. И тут вдруг я с ужасом заметил грузовик, несущийся прямо на меня. «Откуда он здесь взялся? Машин же не было.» Это была моя последняя мысль перед тем, как почувствовать удар и погрузиться в темноту.

Вот же, блин, как голова-то раскалывается. Где же я так нажрался вчера? Надо вспомнить. Что вчера было? Ага, больница. Тяжелые роды сразу у двух женщин. Потом? Что было потом? И тут воспоминания нахлынули на меня потоком Ниагарского водопада. Я все вспомнил. Но… Стоп. Почему же у меня так болит голова, если я, по идее, уже должен быть мертв.

— А ты и умер в своем мире, — послышался чей-то голос рядом со мной.

— Как это умер? Я же разговариваю, чувствую боль, как это объяснить? — что за нах? О чем это он вообще? И кто это?

— Ты вообще нормальный? Чем ты слушаешь? Я сказал, что ты умер в своем мире. А здесь ты жив-здоров, только помятый немного, но это дело поправимое, — ответил снова тот же голос.

— А ты-то кто?