Восточный триллер

— Слушай, мне кажется, — я голубой.

— Это ты так пошутил?

— Да нет, какие к чёрту шутки. Понимаешь, вчера вечером я это понял.

— Ну-ну… Давно это у тебя?

— Наверное, с рождения. Говорят, генетический код…

— Давно переклинило, спрашиваю?

— Дай бог, чтобы переклинило. Ты хочешь понять, о чём я? Сам ничего не понимаю. Но знаю одно — мне нравятся женщины…

— Так бы и сказал, а то — «голубой».

— … до такой степени, что я хочу стать одной из них.

— Ого! Молодец! Ты не голубой, а просто дурак. Тебя к мужикам тянет?

— Упаси господи! Если бы я был женщиной, то только лесбиянкой.

— Просто ты, братан, давно не трахался. У тебя прёт тестостерон и переходит в эстроген.

— Это что такое?

— Недоказанный бред физиологии.

Помолчали. Первый нерешительно проговорил:

— Ты думаешь, я в порядке?

Второй ответил:

— Очень даже в порядке. Слишком в порядке. Крышу рвёт и другими путями. Это не самый худший, не переживай.

— Но ты, вот, любишь машины, насколько я знаю. Вообще на них помешанный.

— Ну?

— Но ты же не хочешь стать «Шевроле»?

Второй обернулся и уставился на говорившего. Заверил:

— Нет. Пока не хочу.

— Вот видишь.

— Послушай, если бы я был «Мерседесом», то я, может быть, и мечтал бы превратиться в «Шевроле», однако я — человек.

— Но ты же не хочешь стать бабой?

— Я хочу их трахать — что и делаю. А ты тоже, успокойся. Просто брат, ты немного жадный.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе мало бабу трахать, тебе хочется забрать себе и её внешность. Это сродни клептомании. Я не прав? Чего ты замолчал? Я не прав?

Серые клочья тумана посветлели. Рассвет. Провисла тишина. Но ненадолго.

— Вон она!

Двое лежали в засаде на холме в пригороде Дубровника, спрятавшись в густых кустах можжевельника. Вторые сутки они вели охоту на снайпера, — по оперативной информации женщина из Украины, — который уложил уже с дюжину целей.

— Вон она, сука, — сказал хрипло первый. — Ты смотри, — и, правда, сука. Надо же!

— Спокойно, спокойно…

Один из охотников пристально глядел в мощный цифровой бинокль. Второй уставился в прицел снайперской винтовки дальнего боя. Наводчик, с биноклем в руках, зашептал:

— Что там у тебя рисуется?

— Дальность тысяча сто четырнадцать. Поправок на смещение нет.

— Да, у меня тоже. Это точно она?

— По моему, да. Да, она. С ней винтовка.

Стрелок смотрел в визир оптического прицела на женщину, появившуюся в окне старого, заброшенного трёхэтажного здания. Она держала в руках винтовку и говорила по мобильному телефону.

— Витя, снимай, — тихо сказал наводчик.

Стрелок держал цель. Прошло десять секунд.

— Витя, снимай, — повторил командир.

Стрелок процедил сквозь зубы:

— Не могу. Баба всё-таки. Симпатичная стерва… Может всё-таки это не она?

— Эта сука вчера грохнула комбата. Ты забыл? Стреляй, падло…

В утренней тишине винтовка глухо ухнула. Пуля упруго помчалась к цели.

«Я на Крещатике. Да. Нет. Да. Это тот бутик, что ты говорила. Настя, ты обалдеешь какое платье! Вырезы — как у Мейдж Стронг! О-о-о! Этот козёл всё-таки со мной переспит! Да. Да. Да. Нет. Он из Техаса. Нет. Наш. Уехал после развала Союза. Как твоя работа? Я жду тебя! Дорогая, я скучаю и свихнусь от одиночества. Тебе привет от полковника. Он уже генерал. Нет, пока не пьет. Да ты права. Выпьет, и ещё как! Ха! Ало-о… Дорогая… Ало! Ты где пропала?»

Лето на Киев обвалилось внезапно и за пару дней о плохой погоде не осталось воспоминаний. Зацвели каштаны, сирень, черёмуха и раскрыли свои бутоны тюльпаны. В небе резвились ласточки, планировали стрижи и барражировали хмурые вороны. Запели свою затейливую песню скворцы. В наступившей жаре киевляне брели по липкому асфальту — кто в шортах и футболке, а кто всё ещё в тёплой куртке. Весна — она и в Киеве весна.

По Большой окружной дороге, на окраине города, нёсся автомобиль. За рулём сидел человек в форме генерала. На заднем сидении расположился молодой парень в куртке, куривший сигарету. Военный посмотрел в зеркало на пассажира. Сказал:

— Давай, рассказывай, как было на самом деле.

Пассажир потушил сигарету, кинул в окно и признался:

— Я всех выпустил.

— Мы в штабе так и так и думали.

— Сербы нас не любят. Считают, что мы продались американцам.

— Не мы, ты же знаешь.

— Я знаю, но их надо убедить. Слова ничего не значат. Поэтому я приказал снять блокаду города в нашей зоне. В результате все мои люди целы и есть продвижение в переговорах.

— Как среагировали американцы?

Ведут расследование.

— Генерал задумчиво смотрел перед собой. Спросил:

— Кто остался вместо тебя?

— Ковальский. Ему можно верить. Возьмите. — Пассажир протянул полковнику дискету. — Здесь все подробности операции. Мы выпустили всех, кто должен был уйти, и заняли прежние позиции.

Генерал помолчал, следя за дорогой. Взглянул на собеседника в зеркало.

— Я сразу догадался, что это ты подыграл им. Но догадаться мог не только я.

— Мне это понятно. Слово за вами. Я выполню любое ваше указание.

— Вылетай сегодня же обратно и изучи этот документ. — Протянул конверт.

— Мне принять командование?