Восставшая из гроба - 5

Пролог.

Где-то в России. Лето 2021.

Комнату окутала ночь.

Плотные шторы едва пропускали свет уличных фонарей. В доме было тихо, уютно и тепло. В воздухе летал лёгкий аромат из смеси детского крема, масла лаванды и молока.

Покачивая в темной спальне маленькую кроватку, кивая носом и буквально засыпая на ходу, уставшая молодая мать полушёпотом напевала красивую убаюкивающую песенку. Она сама сочинила музыку к полюбившимся стихам из одной детской книжки и сейчас с особой нежностью и лаской делилась сказочной историей со своим пухлощёким дитя…

'Сон под утро самый крепкий.

Над рекою дремлет ель.

А на тёмной колкой ветке —

Золотая колыбель.

Кто там в ней?

Должно быть, мальчик!

Спит себе, да видит сны…' © Кузьмин Лев Иванович «Золотая колыбель».

Рядом, на большой двуспальной кровати, под душевную успокаивающую колыбельную, подобно родному чаду, посапывая носом, дремал отец, которому рано утром нужно было с ясным умом и добрыми глазами находиться на «разлюбимейшей» работе, одаривая всех натянутой по стандарту лучезарной улыбкой, аля «мы бодры и веселы». А в душе, как в старом детском фильме про пионерский лагерь https://www.youtube.com/watch?v=SHc-retU-6M.

Однако ж это было всё для семьи… для её благополучия… и кормилец своего маленького мирка это прекрасно понимал.

Он даже исхудал бедняга. Пелёнки, распашонки, бессонные ночи напролёт… выжимали из заботливого отца все соки, да так, что ни о какой личной жизни он уже и не мечтал.

Неожиданно, нарушив волшебное безмолвие семейного комочка счастья и любви в этом большом и непредсказуемом мире, во дворе дома послышались какие-то голоса, потом раздался хлопок, грохот, которые заставили встрепенуться и резко проснуться всех обитателей скромного жилища.

Выломав входную дверь, в дом с громким топотом ворвалась толпа с фонариками, которые метались вспышками по стенам, как огромные бешеные жуки-светлячки.

Пыль, дым, шум, ор — всё резко перемешалось. Такого и в страшном сне не увидишь.

Послышался визг хозяйки, мат хозяина, рёв малыша.

Это было так внезапно, что никто из молодой семьи не мог понять произошедшего, не говоря уже о причинах.

— Всем на пол!

— Лицом вниз! — выкрикивали мужские голоса, слепя в глаза яркими диодными огнями.

Страх и ужас поселился в сердцах юной и, как оказалось, совершенно беззащитной ячейки общества.

Не прошло и минуты, как испуганные домочадцы, лёжа на полу и повинуясь приказам, уже называли свои имена серьёзным ночным визитёрам с оружием и в камуфляже, фейсы которых не было видно под масками.

Из спальни доносился громкий, с надрывом, детский плач.

— Кто-то ещё есть дома? — спросил один из ворвавшихся, бросив взгляд на кроватку, где размахивая ручками и ножками, криком звал к себе на помощь мать, раскрасневшийся от испуга разбуженный ребёнок…

Да ***, Лёхыч, ты где? — закипал от злости Влад, который каждый раз при наборе заученной наизусть последовательности цифр, нарывался на занудный голос автоответчика, — Чё за нафиг? — он сидел раскрасневшийся, как бык.

Телефон Шестакова не отвечал, будто из него вынули СИМ-ку…

Лёшка, безо всяких на то предупреждений, просто исчез из этой жизни для всех. Он испарился… улетучился… словно его никогда и не было.

Услышат ли знакомые о нём когда-то в будущем? Возможно да, возможно нет.

Но сейчас, никто, ни родители, ни друзья, ни бывшие коллеги и даже враги… почти никто не знал, где он, что с ним, как он…

Россия. Республика Адыгея. Посёлок Яблоновский. Дом родителей Шестакова.

Этот некогда уютный коттедж с радушными хозяевами, готовыми в любое время суток распахнуть двери своим гостям, уже давно забыл, что такое веселье, радость и смех. В последнее время, его нагло захватили и здесь уже основательно поселились скорбь, боль утраты, слёзы… Словно какое-то проклятие взяло под опеку домочадцев, а также их родственников и мстило всем за тёмный путь, на который встал избранный юной «высшей» Тин.

— Нина Николаевна, успокойтесь, — взволнованной женщине, сищей за столом на кухне, протянули стакан воды в который накапали валерьянки, — Постарайтесь вспомнить, когда последний раз Вы видели вашего сына? — собеседник был вежлив и действовал в рамках закона.

— Я Вам уже всё сказала… — мать отвергла предложенную ей разведённую в прозрачной посудине вонючую жижу, — Сколько уже можно меня допрашивать? Я была у него осенью прошлого года, — всхлипывала седая и убитая горем женщина, — Сразу после того, как… — она глубоко вздохнув, уткнулась в платок и в голос разревелась…

— Когда Алексей последний раз звонил Вам? — последовал закономерный вопрос.

Лишь слёзы и молчание послышались в ответ от Шестаковой, из жизни которой постепенно уходили дорогие ей близкие…

— Ясно… — небрежно махнул рукой человек в форме, явно желавший выудить больше информации, — Вернёмся к разговору позже. Подпишите здесь… — он протянул заполненные бумаги и шариковую ручку.