Неестественный отбор

Смахнув рукавом рвоту с лица, я продолжал перебирать скользкие кишки своего напарника. Нет, я вовсе не маньяк и удовольствия мне это не доставляло. Скорее напротив, непреодолимое отвращение, из-за чего я, собственно, и метал только что харчи под ближайший куст. Кровь меня не смущала, но запах, который исходил из разорванных потрохов, доводил до крайней точки терпения. Из деревенского сортира воняет меньше, чем человеческое нутро. Может быть, поэтому мы, люди, такие? В смысле, ведём себя так же, как и воняем.

Прощупывая кишечник сантиметр за сантиметром, я пытался отыскать крохотный ключ от наручников, что сковывали меня с трупом. Наверное, всё-таки проще было бы отрезать ему кисть или сломать пальцы? Возможно, однако у меня ничего не вышло. Не каждый день приходится избавляться от прикованного к тебе мёртвого тела. Крохотный перочинный нож даже близко не справится с костью, а сидя на четвереньках, нельзя как следует размахнуться для приличного пинка. Ну вот не хватает длины руки, чтобы обеспечить нужный размах. Кисть постоянно норовит выскользнуть из-под босой ноги, а простого давления мало, чтобы сломать эластичные хрящи и порвать сухожилия.

Вот я и не смог придумать ничего лучше, чем вскрыть этого ублюдка. И если в ближайшие пару минут я не смогу освободиться, то сдохну рядом с ним.

— С-сука! — прошипел я, когда скользкая кишка в очередной раз покинула трясущиеся руки.

И вот ведь в самый ответственный момент! Не уверен, конечно, но кажется, я нащупал столь желанный ключ. Хорошо, что примерное место успел запомнить. Подхватив требуху, я снова судорожно зашарил по всей длине и едва смог сдержать радостный возглас. Это был он.

Вскрыть нужное место тоже оказалось непросто. Всё в крови и какой-то слизи, слишком мягкое, чтобы проколоть ножом, к тому же стенка достаточно прочная. Но как только я добился желаемого, пришлось снова рвануть в сторону и опорожнить желудок. Аромат свежего дерьма вперемешку с протухшим мясом — это нихера не «Шанель №5». Понятия не имею, как хирурги всё это терпят.

Где-то вдалеке раздался треск сухой ветки. Значит, охотники уже близко и времени у меня в обрез. Лошадиная доза адреналина ударила в мозг, руки затряслись ещё сильнее, но я справился. Выдавил из потрохов этот сраный (в прямом и переносном смысле) ключ. Осталось попасть им в крохотную скважину и разомкнуть замок, что тоже непросто, учитывая условия и совокупность факторов.

Но что делать дальше? Бежать бесполезно, спрятаться так, чтоб меня потеряли — тоже вряд ли возможно. Остаётся одно: лучший способ защиты — нападение. Сейчас эти ублюдки узнают, что такое настоящая охота.

До сих пор не могу привыкнуть к местному воздуху. Чуть больше кислорода, чуть выше атмосферное давление, но я чувствовал себя так, словно заполучил другое тело. В хорошем смысле. Энергии хоть отбавляй, а какие сны… Ну, то такое.

Вот и сейчас я тащил на волокуше оленью тушу, притом не первый километр, а даже одышки не было. И это не только со мной. Так чувствовали себя все переселенцы. Забавно вспоминать, как сильно я противился, когда мне впервые объявили, что я отобран для программы колонизации. К счастью, выбора у меня не было.

Странно, но исторически первопроходцами новых земель всегда были те, кому нет места в приличном обществе. Взять хоть Сибирь, хоть Америку. Наверное, это лучший способ гуманно избавиться от человека. Вроде как он жив, но больше никому не мешает. А то ещё и пользу какую принесёт.

— Теняев, на выход, — прозвучал строгий голос за тяжёлой металлической дверью.

Я отложил книгу, спрыгнул со шконки и привычно просунул руки в небольшое откидное оконце, которое служило порталом для подачи пищи. Запястья тут же сковало ледяными браслетами с острыми краями, а далее последовала команда «Лицом к стене», которую я безоговорочно исполнил.

Я хорошо знал этот путь, хоть и не был здесь частым гостем. Меня вели к начальнику тюрьмы, Хазиму́ллину Эльдару Шарифовичу.

Редкостный козлина, использующий всех и каждого на личную выгоду. Впрочем, кто ещё станет управлять отбросами общества? Нет, возможно, когда-то он был другим, но здесь, в застенках, встретить достойного человека — огромная редкость. А пообщавшись с теми, кто сделал добровольный выбор жить поперёк общества, сам невольно превратишься в волка. Слабые здесь не выживают.

— Проходим, — приказал надзиратель, разомкнув замок на разделительной решётке, и как только я пересёк барьер, строго добавил: — Лицом к стене.

Помню, ещё в детстве бабушка произносила странную фразу, смысл которой был мне тогда непонятен: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Кто же знал, что эти две напасти ворвутся в мою жизнь одновременно? И всё же я до последнего не верил, что судьба сделает крутое пике и стремительно отправит меня на самое дно.