Восход памяти

© Текст. Я. Симанова, 2021

© Иллюстрации. Н. Федорова, В. Симонова, 2021

© Издание. Де'Либри, 2021

Мальчика звали АК-47. Недавно он обзавелся паспортом. И это не то имя, не то номер – одним словом, клеймо, строгим типографским шрифтом впечаталось в его неоформившуюся личность и тем самым ознаменовало окончательный и бесповоротный уход детства, которое ускользало год за годом.

Ненавистное имя да отец, отставной военный, нарекший его так, – вот все, что роднило мальчика с вооруженными силами и в принципе с подобного рода делами, которые принято считать мужскими. Зачатки мужественности, усиленно насаждаемые отцом в попытках приобщить дитя к мужским интересам, попадали на неблагодатную почву бесталанности и отчужденности, не принося никаких плодов, кроме горького досадного разочарования. Всему существу АК-47, в обычной жизни называемого Акимом, претила отцовская одержимость идеей превращения его в «мужика», от идеального образа которого он постоянно и неуклонно отдалялся. Что, впрочем, было неудивительно, учитывая, что он не был рожден мальчиком, по крайней мере, на все на сто процентов, – с рождения пол его оставался неопределенным.

Крайне редко, но такое случается: нарушение половой дифференциации, обусловленное мутацией хромосом, выраженное в наличии у новорожденного половых органов промежуточного типа, вынуждает родителей вместо природы принимать непростое решение, самостоятельно выбирая пол для ребенка. В случае с АК-47 выбор, диктуемый отцом, который всегда мечтал о сыне, готовился к его встрече после регулярных скетчей УЗИ, достоверно свидетельствующих о правильном, «как должно» дрейфе в околоплодных водах будущего «мужика», был предсказуем. Мать младенца, пребывавшая под гнетом авторитета мужа, снедаемая стыдом и виной за все дефекты развития плода, не позволила себе ни собственного мнения, ни возражений на этот счет – главным для нее в сложившейся ситуации оказалось спокойствие супруга.

Так, в голубом кружевном конвертике и того же цвета комбинезоне после пары часов хирургических манипуляций с реконструкцией половых органов и срока постоперационной реабилитации больничные стены выпустили в свет андрогина Акима, отныне, словно в насмешку, именуемого по всем официальным документам внушительно и брутально – «АК-47».

С тех самых пор, с самого что ни на есть раннего детства, отец, да и мать с подачи супруга взращивали в нем мужское начало, подвергая различным физическим нагрузкам и активностям, как то: поднятие тяжестей, отжимания до полусмерти, бег на износ и конечно же стрельба – как без нее – до полного изнеможения. Ни сил, ни характера терпеть все это у Акима не было. При каждой новой неудаче он срывался, ревел, как девчонка, заставляя родителей краснеть и в очередной раз опускать руки, бросая бесполезное начинание, и вновь ломать голову над придумыванием альтернативного способа пробудить в сыне мужественность.

Отец, будучи заядлым охотником, решил приобщить Акима к этому истинно мужскому занятию. Однажды осенью он выбрался с девятилетним Акимом в подмосковный лес. Заранее разбил шалаш у заросшего пруда, и в рассветный час, спустив на воду загодя изготовленные чучела уток для приманки стайных пернатых, вместе с уже изрядно продрогшим на утреннем холоде сыном затаился в зарослях камыша с ружьем наготове, поджидая добычу.

Мальчик дрожал, шмыгал носом и сильно хотел в туалет, но страшно боялся сказать об этом отцу. И пока он размышлял, что является меньшим из зол: сообщить строгому родителю о так некстати возникшей неотложной потребности или втихомолку надуть в штаны, – стая уток вспорхнула неподалеку в пасмурном небе и, сделав полукруг над прудом, принялась снижаться, завидев подставных «сородичей». Отец многозначительно взглянул на сына, желая донести до него всю серьезность момента. Затем, сосредоточившись на добыче, прицелился, уверенно спустив курок.

Выстрел из двустволки разорвал рассветную тишь, и стая уток, истошно крякая, взмыла ввысь, и дружный шелест крыльев скрыли низкие осенние облака, а одинокая гладь пруда вынесла на поверхность двух бездыханных селезней кряквы с насыщенно-зеленым, поблескивающим металлическими искрами оперением на голове и сероватой грудкой – красивых и мертвых. Отец, опоенный охотничьим азартом, был вне себя от радости и спешил продемонстрировать трофей. Он, вытащив селезней из воды, протянул их сыну; с бездыханных тел струями стекали капли, живо представшие воображению Акима неимоверно длинными тягучими соплями; мертвые головы буквально клонились к земле, готовые в любой момент отсоединиться от тщедушных шей.

– Зацени выстрел, сынок! Одним двоих сразил! – гордо воскликнул отец, широко улыбнувшись. И его зубы сверкнули белизной на фоне раскрасневшегося от возбуждения лица.