Восьмая горизонталь

Роман Подольный

Восьмая горизонталь

Пешка, дошедшая до восьмой горизонтали,

превращается в фигуру.

(Правило шахматной игры.)

1. СКУЧНЫЙ ДЕНЬ

- Здравствуйте. Меня зовут Рюрик Андреевич, - сказал я, пожимая плотную теплую ладонь. Мы вышли в редакционный холл, чтобы не мешать моим соседям по кабинету. В холле этим поздним зимним утром было еще полутемно, я зажег свет и вгляделся в посетителя. Солидный, приглаженный, полный, но нетолстый, модно одетый, но без намека на желание обогнать моду, хмурый, но чуть-чуть, уж никак не мрачный. И портфель был весь в хозяина объемистый, но не настолько, чтобы показаться кому-то чересчур большим.

- Понимаете... Видите ли... Я не очень умею говорить. Я нашел путь... к закону, закону... по которому делаются открытия. Я нашел гомологичные ряды открытий. Однородные то есть.

Я успокоился. Это было уже типично, ошибки быть не могло.

- Простите, кто вы по профессии, уважаемый товарищ?

- Учитель... учитель рисования.

Все было ясно. Требовалось только решить, что в данном случае будет гуманнее - потратить полчаса, пытаясь разъяснить человеку его заблуждения, доводя его до белого каления, ярости, истерики и бог знает чего еще; или спровадить под чисто формальными предлогами. Последнее сэкономит и время и нервы. Во всяком случае, мне. А он все равно обречен. Вон как глаза-то горят.

- С открытием - это не к нам, - сказал я. - К нам только с популяризацией открытий. А первый рассказ об открытии должен быть в журнале научном. Иначе к открытию отнесутся несерьезно. Есть же "Вестник Академии наук", "Вопросы философии". Там вас и поймут лучше. И статью там можно напечатать солидную, не то что у нас. Гонорар там, правда, меньше...

- Да я ведь... ей-богу... не ради гонорара! - он поднял ко мне свое порозовевшее лицо. - Я о гонораре и не думаю.

- И напрасно, - раздался серьезный голос Гришки Строганова. Он стоял у входа в холл, тщательно обминая сигарету, казавшуюся крошечной в его могучих пальцах. - Пушкин вот о нем думал... И Достоевский тоже, - добавил он после паузы. - А уж Гоголь и Гейне... - Гриша не договорил, сам себе заткнув рот сигаретой.

На несколько секунд я получил свободу слова и обрушил на посетителя добавочную груду громких имен.

- Но это же все писатели, - прохрипел учитель, уже полузадавленный. - А ученые...

- Хе-хе, дорогой товарищ, - Гришка наконец разжег сигарету и снова получил возможность говорить. - Белл, создатель телефона, судился из-за денег, Эдисон...

- Они изобретатели!

- Ньютон, Гаусс, Менделеев, Якоби, - имена пулеметной дробью сыпались из Гришкиного рта.

Учитель вздохнул, извинился, кое-как открыл свой портфель, путаясь в ремешках и замочках, засунул в него приготовленную было рукопись, закрыл его - по-моему, только на правый замочек, - попрощался и побрел к двери, нелепо отставив чуть назад руку с тяжелым перекошенным портфелем.

Я не знаю соответствующей статистики - не вел, но в этот день норма графоманьих визитов была явно перевыполнена.

Целая бригада телепатов и ясновидцев полчаса окружала мой столик (в холл я на этот раз не вышел, так как в кабинете мог хотя бы время от времени напоминать, что мы мешаем соседям). Они предлагали мне поехать посмотреть какой-то невероятный фильм, хотели познакомить с девушкой, творящей чудеса, и стариком, излечивающим все болезни наложением рук. И я должен был вежливо объяснять, что таких фильмов уже видел немало и все они не доказательны, что с невероятной этой девушкой я беседовал и в большой лаборатории, и в камере предварительного заключения (она была сверх всего мошенницей в точном смысле, который придает этому слову уголовный кодекс), что старика я знаю, и он действительно излечивает головную и зубную боль, но до туберкулеза и рака пока не добрался.

- Фома Неверующий! - взвился самый упрямый из ясновидцев. - Ну, а если я вот сейчас, вот здесь, прочту ваши мысли, тогда поверите?

Ответил ему - сзади, и это был именно удар в спину - Гриша:

- Да прочти вы его мысли, вы бы уже давно побежали жаловаться главному редактору.

Телепаты исчезли с такой стремительностью, как будто они срочно освоили технику нуль-транспортировки.

Я свободно вздохнул, осторожно потянулся и полез в стол за собственной рукописью. Превращать людей и вещи в слова - моя профессия, больше того, мое единственное умение. Надо писать...

Да где там писать! Очевидец приземления летающей тарелки жаждал поделиться со мною - и читателями - своими богатыми впечатлениями.

Потом явился создатель гипотезы о полости внутри солнца, за ним - автор вечного двигателя новой системы (система оказалась старой, проверенной).

В промежутках я обсуждал с авторами (настоящими авторами) проблемы будущего облика людей, догадки древних индийских ученых об эволюции, возможность того, что у нашей вселенной обнаружатся четкие границы...