Восьмирье. Мечты и пичальки. Книга 3

Художник: Татьяна Петровска

Слушайте аудиоверсию в исполнении Тутты Ларсен в Storytel.

Просто удивительно, как меняется одна и та же картина в зависимости от того, с каким настроением на неё смотришь! Ещё несколько часов назад Фортуга казалась Вике симпатичным «пиратским» поселением, таким уютным в свете заката и масляных уличных фонарей, а запахи моря и заходящего солнца только добавляли ему очарования.

А сейчас чем ближе Вика подходила к городку, тем уродливее он становился: приземистые дома угрюмо глядели тёмными проёмами окон, вывески зловеще поскрипывали под порывами ветра, тощие собаки дрались за кость, в подворотнях мелькали мрачные тени, под ногами хлюпали помои, а у дверей клубились чёрные клочья тумана из обид, разочарований и горестей. Ночь пахла подвалом, тоской и рыбьими потрохами.

Возможно, Фортуга выглядела иначе потому, что в столь поздний час фонари погасли, и с их светом исчезло и то, что придавало улицам и домам уюта, но Вика не сомневалась: дело в другом. Когда она шла через Тумарье, Фортуга была для неё местом надежды, вот и показалась очаровательной. А сейчас Вика возвращалась в город, который встретил её предательством и опасностью, и, конечно, после такого от прежнего очарования не осталось и следа.

Вика покосилась на конвоира и украдкой вздохнула. Высоченный бородач – настоящий великан, – схвативший её за городом, молчал всю дорогу до Фортуги. Он будто не слышал вопросов о том, кто он такой, куда её ведёт и что ему надо. В конце концов Вика сдалась и замолчала и просто понуро побрела рядом. Бежать ей всё равно некуда: друзей в Фортуге нет, тётя пропала и к тому же, возможно, хотела её предать, а единственный известный Вике способ вернуться в родной мир не сработал, так что какая теперь разница, куда и зачем её ведут?

За спиной зашевелился рюкзак – это завозилась Ванилька; она словно почувствовала настроение хозяйки. Вика на ходу скинула лямку с плеча, расстегнула молнию, взяла мечту на руки, и та тихонько чирлыкнула и утешающе потёрлась головкой о ладонь.

Вика грустно вздохнула. Кажется, в первый раз за всё время, что она в Восьмирье, присутствие Ванильки не особо её утешило. Да, конечно, хорошо, что мечта здесь, это лучше, чем быть совсем одной, но Ванилька всё равно не могла помочь выбраться из переделки, в которой она оказалась.

Молчаливый великан привёл Вику к тому самому невзрачному дому, куда несколько часов назад её с приятелями заманила Элла. Только на этот раз стучать не пришлось: дверь была открыта, и большая рука бесцеремонно толкнула Вику в спину. Девочка влетела внутрь, споткнулась и едва не упала, но всё же сумела устоять на ногах и быстро огляделась.

Кажется, это и правда была таверна: довольно большой зал, восемь столов и даже что-то похожее на барную стойку у дальней стены. Впрочем, низкий потолок, грязная солома под ногами и засохшие пятна на столешницах совсем не располагали к тому, чтобы остаться здесь и с аппетитом пообедать.

За одним из столов сидели поникший Никс и чем-то очень недовольная Элла.

«Прав был Маркус, – подумала Вика при взгляде на черноволосую девушку. – Он сразу её подозревал, а я его ещё обвиняла, что он всегда думает о людях плохо!»

При появлении Вики Никс поднял голову – и расстроенно вздохнул; похоже, он до последнего надеялся, что ей удастся сбежать. Элла же при виде Вики, напротив, облегчённо перевела дыхание.

За соседним столом удобно расположились двое мужчин и одна женщина; они лениво играли в засаленные карты, а рядом стояли тарелки с остатками еды.

Маркуса, как убедилась Вика, осмотрев тёмный зал ещё раз, в таверне не было. Неужели он сумел сбежать? В душе встрепенулась надежда. Раз темноход на свободе, то сможет помочь. «Другое дело – захочет ли», – тут же напомнил внутренний голос, и надежда сникла.

– Я же говорил, что Гора своё дело знает, – довольно заметил неопрятный мужчина с копной волос соломенного цвета. Соломенная же щетина на лице придавала ему ещё более неряшливый вид, а глаза казались какими-то рыбьими из-за бесцветных ресниц. Так Вика и стала его про себя называть: Рыбой.

Конвоир по прозвищу Гора молча сел за стол, подвинул к себе одну из тарелок и принялся жадно копаться в объедках.

Рыба встал, подцепил ногой табурет и пнул его к Вике.

– Садись.

Можно было гордо отказаться, но какой смысл? Протест ради протеста? И Вика, пожав плечами, подняла табурет, уселась на него и выжидательно уставилась на Рыбу. Тот молча смотрел на неё в ответ.

Перебравшаяся на плечо мечта беспокойно завозилась и недовольно фыркнула. Вика её понимала, ей тоже не нравился ни Рыба, ни вообще вся эта ситуация. Да что уж там – на самом деле ей было очень страшно!