Воровка

О том, что Таларма отходит Империи ситхов, Рисса узнала из срочных новостей. Она редко обращала внимание на треп, который постоянно транслировали публичные голотерминалы, но в тот день вокруг них собралась такая толпа, что пройти мимо было решительно невозможно. Народ жужжал, как рой злобных мирзов, и ругал правительство даже больше обычного.

"Похоже, опять налоги задрали, — подумала Рисса и вгрызлась в сочное темно-синее яблочко, которое сегодня купила на деньги какого-то растяпы. Лазить по карманам у зевак было не так уж трудно: надо просто удачный момент поймать, ну и мишень подобрать с умом. — Хотя нет. Чего-то они совсем расшумелись".

Толпа, собравшаяся перед голотерминалом, заволновалась, будто в нее камнем кинули, и выплюнула обморочную дамочку. Вокруг нее тут же поднялась нездоровая суета: похоже, все только рады были отвлечься на что-то, с чем можно было разобраться самостоятельно.

Рисса немного покрутилась рядом, делая вид, что ей о-о-чень интересно, о чем же вещает полупрозрачная говорящая голова (хотя из-за галдежа невозможно было и слова разобрать), но пощипать кого-нибудь из зевак не решилась: все были такие злые и возбужденные, что, поймав за руку воришку, вполне могли отдубасить и даже не поглядеть, что воришке и двенадцати нет. Впрочем, Рисса выглядела старше своих лет и совсем не тянула на очаровательную малышку, которую каждому хочется приласкать и обогреть: ее, долговязую, скуластую и костлявую, нередко принимали за пацана. Это было даже хорошо. Рисса знала, как ребята постарше относятся к миленьким девчонкам. Уж лучше походить на парня. Но, с другой стороны, на жалость ей, если что, рассчитывать было нечего.

Засунув руки под куртку (чужой кошелек приятно оттягивал внутренний карман), она побрела вдоль улицы. Домой не хотелось совершенно: наверняка отчим опять напился в хлам и пялится заплывшими глазенками в голоэкран. Бесполезный, бесхребетный кусок дерьма. Не злобный, но лучше бы был злобным, чем размазней, только и ноющей о том, как ему в жизни не повезло. Рисса уже сто раз пожалела, что осталась жить с матерью, когда отец — настоящий отец, а не этот слизняк! — предлагал улететь с ним, к далеким звездам и нелегкой, но веселой жизни космических дальнобойщиков. Сейчас, наверное, уже научилась бы корабль водить…

— С момента подписания соглашения на всей территории Талармы устанавливается полная власть Империи ситхов. Полномочия местных органов власти передаются центральным имперским государственным органам…

Сбившись с мысли, Рисса остановилась. До этого она не обращала внимания на трансляцию: знакомая скучная физиономия премьер-министра и его монотонный голос отбивали всякое желание вслушиваться. Но теперь голопроектор показывал вместо него внушительного черноволосого мужика в военной форме незнакомого покроя. Мужик был моложав, широкоплеч, гладко выбрит и почти красив — только кибернетические железки, вшитые в лицо, его изрядно портили. Он говорил со странным акцентом, глотая некоторые согласные и противно растягивая гласные. Но главное во всем этом было то, что мужик абсолютно точно говорил о присоединении Талармы к Империи.

Рисса помотала головой и поковырялась пальцем в ухе. Имперский мужик никуда не делся и продолжил вещать о том, как жителями Талармы повезло, и еще много чего — о временном военном положении. Почему-то противоречия он то ли не видел, то ли ему было плевать.

"Охренеть", — резюмировала Рисса и кинула огрызком яблока в мелкую помойную обезьянку, явно вознамерившуюся пошариться по ее карманам. Зверушка удрала с возмущенным визгом.

Об Империи на Таларме слышали много разного. Кто-то говорил, что жить там невозможно, и в иных тюрьмах порядки мягче, а кто-то — что ситхи несут закон, справедливость, процветание и вообще лучшую жизнь для всех и каждого. Если б кто спросил Риссу — пусть бы себе несли мимо. Народ на Таларме был вольный и никогда не кланялся ни Республике, ни уж тем более каким-то Империям, вылезшим из глубин неизведанного космоса.

И вот вам, пожалуйста. Полная власть Империи и военное положение. Рисса сплюнула на землю. Принесла нелегкая! Лет Риссе, может быть, было немного, но мозгов понять, что ничего хорошего такие перемены не сулят, у нее хватало.

— Да здравствует Империя! — гаркнул мужик так, что Рисса невольно подпрыгнула. — Да здравствует Император!

"Да пошел ты! И Императора своего прихвати".

Засунув руки в карманы, Рисса нырнула в пахнущий сыростью и обезьянками переулок. Старый город, что отрицать, был не самым живописным местом в столице — пусть многие столетия назад здесь селились богачи, они давным-давно перебрались в районы шикарных небоскребов, а древние особняки обветшали, покосились и после тысяч перестроек превратились в убогие многоярусные лачужки, — зато здесь продавали лучшую лапшу на всей Таларме. И в кои-то веки у Риссы были деньги на самые крутые соусы! И не только на соусы. Несмотря на Империю, день обещал быть не таким уж плохим.