Ворованные звезды

Говорят, легко добытые деньги быстро уходят. Мальчик убедился в этом, подобрав с пыльной дороги универсальную платежную карту. Расплатиться такой картой может лишь владелец. Потому налетчики выбросили ее, забрав все до последней единицы.

Считается, что снять деньги с чужой карты невозможно: полоса активации воспринимает только биометрический код владельца. Но так думают взрослые в теплых креслах у экранов разнопланетных компьютеров, со своими вкусными обедами каждый день, мягкими постелями в уютных спальнях. Так думают, может быть, их дети в новеньких костюмах, веселой толпой спешащие на урок. Те же, кто в жизни полагается лишь на себя, кого кормят удача и ловкость, давным-давно научились взламывать защиту карт. Мальчик не смог бы подсчитать, сколько раз его быстрые пальцы скользили вдоль серой полосы, пересекавшей оранжевый треугольник чужой платежки. Сколько сотен, даже тысяч единиц перекочевало с карточек доверчивых взрослых на ту, что сейчас небрежно бросили в пыль.

Ничего не поделаешь, с каждым бывает. Мальчик не обижался. Он сам, в другой раз, мог бы оказаться среди веселой толпы, с шутками и смехом обступившей очередную жертву. Не хочешь быть жертвой — плати вовремя, и совсем неважно, везло ли тебе в последние полгода. Круговая порука стоит дорого, но и защищает от всего: ни один из рассеянных по Галактике членов преступной братии не причинит тебе вреда. Наоборот, если надо, всегда придут на помощь. Схватит полиция — сделают все, чтобы тебя вытащить. Но дважды в год ты должен внести положенную сумму в общую кассу. У мальчика не хватило денег.

Ничего страшного, конечно. Такое случается, хоть раз, с любым. Он заработает и снова купит дружбу и защиту. Ребята, среди них были и знакомые, понимали это, потому не стали бить сильно, так, попинали ради удовольствия. Старший, семнадцатилетний ерандец по прозвищу Прыщ, сказал на прощание:

— Ничего, Кудрявый. Сегодня тебя, завтра ты…

И ушел, поддев ногой платежку мальчика. Толпа скрылась в направлении города, пыль улеглась. Мальчик посидел на дороге, переживая неудачу. Проверил в кармане другой треугольник — удостоверение личности со светящейся отметкой билета. Хорошо еще, хватило ума купить билет заранее! Правда, на корабле придется голодать, если только не подвернется удобная тетенька с полной платежкой и добрым сердцем. На худой конец сойдет и дядька, но женщины обычно охотнее верят голодным детским глазам.

Мальчик спрятал карточки в карман. Поднялся, схватился за бедро: синяк все-таки будет. Быстро зашагал прочь от города, покрытой пылью дорогой, в сторону космопорта. До Рацойти лететь всего три дня, с голоду не помрешь. А там — там у мальчика будет работа. Хорошая, какой еще не было. Опасная, но это дело привычное. Зато денег хватит не только заплатить долги. Их будет много. Так много, что…

Мальчик подпрыгнул, враз позабыв о больной ноге. Над пыльной дорогой, над серыми песчаными пустырями разнесся неумелый, но отчаянно веселый свист.

— Ты знал, что в августе я улетаю!

Марина несколько раз глубоко вдохнула, сдерживая раздражение. Так нельзя. Он не виноват, что не понимает.

Мишка жалобно заскреб покрытый белесой щетиной подбородок. Исподлобья глянул на жестяную баночку джин-тоника, что в нарушение всех обещаний желтела на стеклянном журнальном столике. Под столом валялась ее смятая сестра. Мишка и впрямь был расстроен. Поднял на Марину жалобные глаза.

Трудно не взорваться, когда он смотрит побитым щенком. Сжав зубы, Марина принялась считать до десяти. Потом еще раз. Мишка прервал ее на третьем десятке.

— Мне казалось, ты передумаешь, — заявил он.

— Что?! — Новый приступ раздражения. — Да ты с ума сошел! Ты знаешь, чего мне стоило получить эту работу? Чего ради я вдруг передумаю в последний момент?!

Мишка все-таки дотянулся до баночки. Глотнул.

— Ради меня. Как я без тебя?

Вечное «я»! Марина тихо зарычала, но сразу же сработало привычное чувство вины. Он прав. Разве можно так увлекаться, чтобы забыть о любимом мужчине!

— Я просила тебя подать заявку на программиста. Тебя взяли бы!

— Там три сотни человек на место!

— Я бы договорилась!

— И улететь неизвестно куда, неизвестно на сколько? Нет уж, спасибо!

— Ну и сиди здесь, раз такой умный! Я-то при чем?!

— Не сердись, Мариш, — попросил он.

И Марина сникла:

— Я не сержусь.

Села верхом на табуретку. Взгляд небрежно скользнул по комнате — светло-серые обои, Мишкин ноутбук в углу, телевизор во всю стену. Непомерно дорогой гарнитур: глубокие белые кресла, такой же диван. На диване обиженный Мишка с ярко-желтой банкой в руках — признаком бунта. Сотню раз просила не пить дома! Привычная до боли обстановка, привычный, почти родной мужчина. И неотвратимое, как судьба, прощание.

— Миша, я правда, правда, не могу остаться. Я всю жизнь этого ждала, я столько готовилась… да и вообще, не в этом дело. Это моя работа, все, что у меня есть. Мне важно туда полететь, понимаешь?

— Всю жизнь мечтала о других планетах?