Ворота в никогда

Коммодор Джон Граймс не любил офицеров таможни. В его личной табели о рангах они стояли наравне со сборщиками налогов, а возможно, и еще ниже. А сборщиков налогов, как известно, не любит никто — разве что их собственные жены и дети. И при этом любому, кто отправляется в путешествие, приходится иметь дело с таможенниками — и в первую голову профессиональным астронавтам.

Вот и теперь Граймс ощутил тоску, когда его секретарша мисс Павани сообщила ему, что шеф таможни порта Форлон желает с ним встретиться. Не то чтобы коммодор был слишком занят. В данный момент единственным объектом, требующим внимания, была складская записка, присланная старшим офицером «Мандрагоры Приграничья», уже щедро изрисованная синим карандашом Граймса.

Коммодор оторвался от своего занятия.

— Скажи ему, что я занят, — отозвался он раздраженно.

Мисс Павани затрепетала, как испуганная лань.

— Но, сэр, он говорит, что это важно. К тому же он начальник таможни.

— А я начальник космической службы Приграничья. Плюс к этому — офицер, и под моим командованием, по слухам, находится Резервная Флотилия Миров Приграничья.

— Но он ждет, сэр.

— Гхм…

Ну да… помнится, брат мисс Павани — младший инспектор таможни. Интересно, как это родственника этой симпатичной девчушки угораздило получить такую должность?

— Ну хорошо, пусть войдет.

«Интересно, что на этот раз?» — подумал Граймс. Однажды чрезмерно рьяный таможенник поднял шум из-за пары бутылок джина, которые владелец «Василиска Приграничья» провез в обход таможни сверх количества, разрешенного для личного потребления. В другой раз причиной скандала послужили карибские сигары, не заявленные в декларации. Их нашли на «Грифоне Приграничья» в каюте третьего помощника. И что прикажете делать по этому поводу? Немедленно разослать по всем кораблям циркуляры — практические руководства к действию? Допустим — но что дальше?..

Он представил себя коммодором Флотилии Приграничья (каковым являлся до того, как, по выражению астронавтов, «пустил корни») и мысленно написал от его имени письмо самому себе — Командующему Флотилией.

«Сэр, передо мной ваше распоряжение номер такой-то. В кратчайшее время я уберу его с глаз долой. Искренне ваш…»

— А, коммодор. — Размышления Граймса прервал Жозия Биллинхарст, начальник таможенной службы.

— Мистер Биллинхарст, — поднялся Граймс, всем своим видом излучая радушие. Ничего не поделаешь, приходится делить космопорт с этим типом. — Заходите, заходите. Добро пожаловать в Дом Свободы. Здесь можно даже плевать на ковер и называть кота ублюдком.

Биллинхарст вздрогнул — на что и было рассчитано: для Граймса не было секретом, что его гость терпеть не может фамильярности и грубоватых шуточек вроде этой. Тем временем шеф таможни грузно опустился в кресло с противоположной стороны массивного стола. Из-за чрезвычайной полноты Биллинхарст явно чувствовал себя неуютно в форме с золотыми галунами, которая к тому же была ему не слишком к лицу. Каждый раз, наблюдая эту картину, Граймс задавался вопросом: какому гениальному извращенцу пришло в голову заставить врагов человечества вроде Биллинхарста носить китель?

— Кофе, мистер Биллинхарст?

— Если можно, коммодор.

Вошла мисс Павани с двумя чашками на подносе. Еще одна такая улыбка — и наш жирный дружок назначит твоего братца старшим инспектором.

— Чем обязан? — осведомился Граймс.

— Думаю, ничем, — Биллинхарст позволил себе улыбнуться, но тут же его физиономия вновь стала скорбной, как у раскормленного бладхаунда.1 — Но, возможно, мне потребуется ваша помощь.

— В какой из сфер моей деятельности?

— Во всех, если можно, — он звучно отхлебнул из чашки. — Отличный кофе.

— Импортный. Налог уплачен.

— Я и не сомневался. Но, откровенно говоря, коммодор, если бы он был куплен… не в магазине… то есть за него не был уплачен налог, меня бы это не слишком взволновало.

— Вы меня удивляете, мистер Биллинхарст.

Биллинхарст вздохнул.

— Все вы, астронавты, одинаковы. Как будто для вас нет врага злее таможенника. Наверно, вы думаете, что я прыгаю от счастья, когда кто-нибудь из младших офицеров попадается на контрабанде?

— Я об этом просто не думал, — отозвался Граймс. — Лучше скажите мне, кто залетел на сей раз? В порту стоит один-единственный корабль — «Мандрагора Приграничья». Если мне не изменяет память, самым тяжким преступлением, которое вменяли кому-либо из ее команды, — это попытка пронести на борт бутылку шотландского виски, которой не оказалось в декларации.

— Никого из них я не обвиняю, коммодор.

— Неужели?

— Не я издаю законы, коммодор Граймс. Но моя прямая обязанность — следить, чтобы их соблюдали. Правительство постановило, что импорт определенных предметов роскоши облагается налогом, и определило, какой объем товаров пассажиры и члены экипажа могут ввозить беспошлинно. Но к нарушению вышеперечисленных пунктов — и вам это прекрасно известно — я отношусь достаточно снисходительно.

Граймс неохотно согласился.