Воронье сердце. Отбор по принуждению

Я подписала себе смертный приговор в ту секунду, когда отпустила тетиву.

Стрела пропорола воздух, со свистом пролетела над подлеском и вонзилась в плечо королевскому стражу. Сальная ряха жертвы тут же налилась цветом спелой вишни. Выкинув невредимую руку вперед, он коротко скомандовал:

— Взять!

И остался горбиться и истекать кровью в цветущих кустах шиповника.

Остальные четверо стражей, блестя золотыми наплечниками с безвкусной крылатой лепниной, пошли на меня, будто разъяренные быки.

— Вот дура косая! — выругалась я, отступая по путаному дерну. Вскинула лук, показывая, что готова отстреливаться, натянула тетиву… Но, скорее, для вида, чтобы испуг не показать. Мой выстрел ничего не изменит: теперь меня повяжут в любом случае.

— Лучше сдайтесь без боя! — гаркнул один из преследователей, задыхаясь от быстрого шага. — Сопротивляясь властям, вы усугубляете свое положение.

— А попробуй, догони! — расхохоталась я, едва не споткнувшись о брошенный тряпичный плакат. «Где моя свобода выбора?» — кричали алые буквы. Эх, Эгейла, бросила реквизит и смылась, как последняя трусиха! А ведь громче всех визжала, что хочет замуж за работягу, а не за принца!

Но сегодня Эгейла оказалась умнее. Убегать от королевских стражей разрешалось по закону. Можно было кидать в них дымовые шашки и даже отстреливаться в воздух — правда, так рисковала только я, потому что никогда не мазала. А вот попадать в стражей строго воспрещалось: это сразу приравнивалось к вооруженному сопротивлению. Так что, теперь я преступница.

— Мы призываем вас не сопротивляться, — снова прокаркал один из стражников. Четыре каменные безжалостные морды продолжали надвигаться. Четыре проклятых центнера против одной хрупкой — ладно, не очень хрупкой — девушки!

— Давайте лучше потанцуем, грани? — вырвалось из моего рта. — Настроение у меня сегодня… шальное!

Азарт медленно сменяла паника. Что же случилось со мной? Вроде, и в глазах не двоилось, и руки не дрожали. Моя стрела должна была пролететь точно над плечом командующего и гордо воткнуться в сосновый ствол за его спиной. Но нет же: невовремя ринулся навстречу и перехватил ее своим жиблым тельцем.

Может, специально? Кто их, этих королевских прихвостней, знает? Поди, и не на такое способны.

Не время думать об этом! Я отступила еще на десяток метров и выпустила в воздух вторую стрелу. Взвившись над головами стражей, она послушно влетела в размашистую дубовую крону и повисла на ветках. Молодые листья, зашелестев, посыпались на позолоченные шлемы. Я с облегчением выдохнула: хорошо, что никому в лоб не зарядила.

— Ибреса Лира Крэтчен! — проорал кто-то со спины, да так громко, что я подпрыгнула. — Вы задержаны. Извольте сдать оружие и проследовать в изолятор.

Вдалеке зашелестела трава. Стараясь не выпускать из поля зрения четыре центнера чистой силы, я зыркнула через плечо. Еще два стража бежали ко мне через подлесок, роняя боты и брызжущую слюну. И как они меня нашли?!

Ответ висел в воздухе над моей головой. Отступая и целясь точно в лоб ближайшему из противников, я на секунду подняла глаза в серое небо. Эстер сбила все визиоллы, но одну, как и в прошлый раз, пропустила. Крошечный пурпурный глаз парил точнехонько над темечком и укоризненно таращился на меня, словно желая испепелить взглядом.

— Эстер! — взвопила я, перепрыгивая через валяющийся резиновый сапог, который кто-то из наших потерял в спешке. — Говорила же тебе, внимательнее будь! Ух, морда ты воронья!

Я попятилась к небольшому ручью, стремительно перемещаясь в свободный сектор парка. Перешагнула через мутный поток, в котором кто-то потопил очередной плакат с оппозиционными лозунгами. Вода размывала кроваво-красные буквы и сама превращалась в кровь. Не мою ли?

Спасаться было бесполезно, но надежда в душе теплилась. Если повезет, и Богиня сегодня на моей стороне, доберусь до черного хода, пробегу задворками и выйду точно к закрытому локусу площади. Олаф обещал подхватить нас там. Из-под Купола, конечно, улизнуть не удастся, но лидеры «Воронов» рассказывали, что вполне реально укрываться в трущобах пока не истечет срок давности проступка. Трущобы — это куда лучше, чем изолятор!

Шестеро одинаковых с багряного лица, в одинаковой броне спешили ко мне через дерн, коряги и бурелом. И мне не нужно было объяснять, как сильно они хотят со мной встретиться.

Самое время действовать! Я вскинула лук и легким выстрелом сбила наглую визиоллу. Глаз взорвался в воздухе с громким хлопком, оставив после себя мириаду пурпурных искр да нить белого дыма. И прежде, чем преследователи успели опустить головы и перешагнуть через ручей, я швырнула им под ноги дымовую шашку.

— Кашляйте, почтенные, кашляйте!