Вор времени

Как гласит Первый свиток Когда Вечно Изумленного, стоило солнцу озарить своими лучами все сущее, вышел Когд из пещеры в первый день оставшейся ему жизни. Некоторое время он разглядывал восходящее солнце, ибо прежде никогда его не видел.

Затем потыкал сандалией безмятежно спящее тело Удурка, своего ученика.

— Я видел. И понял я, — торжественно изрек он.

Он вдруг замолк, воззрившись на то, под чем спал Удурок.

— Что это за поразительная вещь?! — воскликнул он.

— Э… Э… Дерево, о учитель, — ответил Удурок, протирая заспанные глаза. — Забыл, что ли? Оно и вчера здесь росло.

— Не было никакого вчера.

— Э… Э… А по-моему, очень даже было, о учитель, — возразил Удурок, с трудом поднимаясь на ноги. — Мы пришли сюда, я приготовил ужин, потом твой скланг почистил, поскольку есть кожуру ты отказался… Помнишь?

— Я помню вчера, — с задумчивым видом признал Когд. — Но то лишь воспоминание в моей голове. Был ли вчерашний день реальным? Или реально лишь воспоминание о нем? Воистину, я не вчера родился.

Лицо Удурка выразило мучительное непонимание.

— О мой верный, глупый Удурок, я познал всё и вся, — продолжал Когд. — Вот чаша моей ладони. Что в ней? Прошлое? Будущее? О нет, там только то, что сейчас. Нет времени, кроме настоящего. И нам предстоит большая работа.

Удурок предпочел промолчать. Учитель как-то изменился. В его глазах появился блеск, а когда он двигался, в окружающем воздухе возникало серебристо-голубое свечение, как будто отражения в жидких зеркалах.

— Она поведала мне все, — сообщил Когд. — И теперь я знаю: время было создано для людей, а не наоборот. Я умею придавать ему форму и искривлять его. Могу заставить мгновение длиться вечно, ибо оно и есть вечность. И могу научить всему этому даже тебя, Удурок. Я слышал, как бьется сердце вселенной. Узнал ответы на многие вопросы. Спрашивай же.

Ученик воззрился на него мутными глазами. Сегодняшнее раннее утро выдалось слишком ранним. Это он знал наверняка.

— Э… Что учитель хочет на завтрак?

Когд простер взгляд поверх заснеженных равнин и лиловых гор, обозрел золотистый солнечный свет, создающий окружающий мир, и поразмыслил немного над определенными аспектами человеческой природы.

— А, — сказал он. — Сразу к самому сложному.

Чтобы что-то существовало, оно должно быть наблюдаемо.

Чтобы что-то существовало, оно должно обладать положением во времени и пространстве.

Именно этим объясняется тот факт, что девять десятых массы вселенной никак не учтены.

Девять десятых вселенной — это знание о местоположении и направлении всего того, что содержится в оставшейся части. У каждого атома есть своя биография, на каждую звезду заведено досье, за каждой химической реакцией приглядывает инспектор с блокнотиком. Не учтены эти девять десятых именно потому, что они заняты учетом оставшейся части и, соответственно, не видят собственного затылка.[1]

Девять десятых вселенной — это, по сути, канцелярская работа.

И если вы ожидаете услышать очередную занимательную историю, вам следует помнить: истории не развиваются. Они сплетаются. События, происшедшие в разное время в разных местах, сходятся в одной крохотной точке времени-пространства, которая и является так называемым идеальным мигом.

Предположим, короля убедили надеть новое платье, сшитое из ткани настолько тонкой, что для невооруженного глаза этого платья не существует вовсе. А также предположим, что некий мальчик весьма громко и недвусмысленно обратил внимание на сей факт…

И вот она, Повесть О Короле, Который Ходил По Улицам Голым.

Но чуть-чуть добавим фактов, и это станет Повестью О Мальчике, Которого Хорошенько и Заслуженно Выдрали За Неуважение К Царствующей Особе.

Или Повестью О Толпе, Которую Мигом Окружили Стражники, Предупредившие: «Ничего Такого Не Было, О'Кей? Или Кто-То Хочет Поспорить?»

Или повестью о том, как целое королевство быстро осознало преимущества «нового платья» и с головой погрузилось в модные, полезные для здоровья игры на свежем воздухе, и число сторонников этих занятий с каждым годом росло, что привело в итоге к экономическому спаду, вызванному крахом легкой промышленности.

А еще можно было бы рассказать Повесть Об Эпидемии Пневмонии Девятого Года.