Волшебные корабли

Владислав Гончаров

ВОЛШЕБНЫЕ КОРАБЛИ

Девчонка сидела на теплых шершавых досках, обхватив ноги руками и уткнувшись подбородком в колени и глядела в воду. Стоял тот самый час, что четко отделяет день от вечера: ветер, наконец, стих, оставив в покое ее длинные золотистые волосы - о таких говорят "цвета спелой ржи" - и опустившуюся тишину нарушал только хор кузнечиков в выгоревшей траве, да тихое шуршание воды о сваи мостков. Гладь реки стала вдруг похожей на туго натянутое зеркальное полотно, в котором с мельчайшей точностью отразились перевернутый купол неба, упирающийся в него скальный уступ противоположного берега и зубчатая полоса далекого леса, темнеющего за излучиной. Солнце раскаленным красным диском сползало по склону вниз, к воде, и от каменистых уступов протянулись длинные горизонтальные тени.

Плыл теплый и тихий августовский вечер.

Неожиданно доски за спиной заскрипели под чьими-то ногами. Девчонка оглянулась. Высокий темноволосый парень стоял позади нее и, прищурившись, вглядывался куда-то вдаль.

Кажется, он о чем-то глубоко задумался, чуть приоткрыв тонкогубый рот. Потом вдруг неожиданно опомнился, отвел взгляд, сжал губы и, одним движением скинув с босых ног разношенные туфли, плюхнулся на мостки, бултыхнув ступнями в воде.

Вновь повисла долгая тишина. Девчонка отвела взгляд от неожиданного соседа, но что-то вокруг все равно уже неуловимо изменилось. Теперь даже спиной незримо ощущалось присутствие постороннего, а время от времени просто подмывало украдкой посмотреть в его сторону. Но он, похоже, ничего этого не замечал - сидел, опустив ноги в воду, и с задумчивой сосредоточенностью вглядывался в речную даль.

Туда, где зеркально-голубая поверхность, изгибаясь, скрывалась за дугой излучины.

"Интересно, а о чем он сейчас думает?" - лишь с опозданием она вздрогнула, осознав, что произнесла эту мысль вслух - шепотом, одними губами. Но парнишка услышал. Он повернул лицо, чуть смущенно улыбнулся и таким же шепотом произнес, вновь глядя куда-то мимо нее:

- Корабль... Знаешь, а вот бы было здорово, если бы сейчас, вот из-за этого поворота появился настоящий корабль... Фрегат, под всеми парусами, с распахнутыми крышками портов... - он снова перевел взгляд на противоположный берег. - Дула пушек сверкают начищенной медью, а крюйсель под бушпритом едва не касается воды...

Он неожиданно осекся, будто чего-то испугавшись, и девчонка вдруг почувствовала себя очень взрослой, умной и насмешливой:

- Откуда же здесь взяться фрегату? Он же просто не пройдет - слишком мелко. Да и ветер в наших краях вовсе не такой, что ему нужен. К тому же, даже если бы и сумел пройти - что он здесь забыл. До моря ведь знаешь как далеко... И вообще, фрегатов уже давно нет... - она вдруг осознала, что быть сильной и насмешливой ей почему-то уже вовсе не хочется, и совершенно неожиданно для себя добавила тихим голосом:

- А вот небольшая яхта, наверное, пройдет...

Или, еще лучше - пароход. Белый, с галереями, огнями и высокой трубой. А еще там будет играть музыка...

Она прикусила язык и замолчала, осознав, что несет несусветную чушь. Но парнишка не засмеялся. Он все так же сидел на краю настила, слегка пошевеливая ногами в воде и на губах его блуждала слабая мечтательная улыбка. Может быть, он ее даже не услышал.

Повисло долгое молчание. Время медленно, почти незаметно, текло мимо, тихо растворяясь в остывающем воздухе. Солнце сначала погрузилось за кромку леса, потом скрылось совсем, и долину окутал легкий полумрак. Земля постепенно отдавала наступающей ночи свое тепло, и над камнями и скалами дрожали потоки поднимающегося вверх нагретого воздуха.

И в одном месте из такого вот струящегося вверх марева соткалось вдруг что-то длинное, черное, с распадающейся клубами верхушкой. Затем предмет, постепенно вырастая, двинулся вниз по склону и превратился в длинную трубу, из которой выплывали космы черного дыма. Послышалось тихое шипение, плеск воды, отголоски еле слышной музыки и из-за скалы показался сначала нос, а затем и весь корпус парохода, медленно разворачивавшегося вдоль излучины. По обеим палубам и на кожухе гребного колеса уже горели огни, но темные окна кают еще скрывались в глубокой тени и лишь на корме, под натянутым тентом, просвечивали движущиеся человеческие силуэты. Неторопливо выгребая на быстрине, пароход, наконец, развернулся и вошел в тень высокого берега. Плеск колес стал менее отчетливым, зато усилилась музыка и кое-где в окнах начали появляться огни.