Волшебник не в своем уме

Шпион не может бросить работу и остаться невредим — это всякий знает. На самом деле шпион не может бросить работу и остаться жив, а вот Магнус д’Арманд все еще был жив, здоров и невредим, хотя ушел в отставку из Ассоциации БОрцов с Ростками Тоталитаризма шесть с лишним месяцев назад — да, он был жив и здоров и не очень переживал по этому поводу.

Ну, по правде говоря, АБОРТ не была тайной спецслужбой карательного характера — она была (официально) частной организацией, предназначенной для предотвращения диктаторских режимов и постановки планет на путь демократического развития до окончания средневекового строя. Поэтому, строго говоря, назвать Магнуса шпионом было нельзя, хотя он и был тайным агентом. Еще он был тайным чародеем. Порой это ему помогало. Порой — очень помогало.

В данный момент он сидел в отсеке управления своего звездолета и разговаривал по душам с его кибермозгом.

— Ну, Геркаймер, за какую планету мы возьмемся на этот раз?

— Выбор весьма обширен, — отозвался Геркаймер и, театрально вздохнув, изобразил звук перебирания карточек в картотеке. — Насколько я понимаю, мне нет смысла убеждать тебя выбрать планету, для которой демократия является идеальной формой правления?

— Ты мог бы убедить меня в выборе планеты, но не демократии — по крайней мере этого бы тебе не удалось сделать без неопровержимых доказательств. В конце концов именно из-за этого я и ушел из АБОРТа — потому, что не желал навязывать демократию тем обществам, которым она совершенно не годилась.

— И еще потому, что ты не одобрял некоторых методов АБОРТа — да, я помню.

Геркаймер не стал упоминать о другой причине, по которой Магнус осуждал «навязывание» демократии. Дело в том, что отец молодого человека, Род Гэллоуглас, был одним из самых знаменитых агентов АБОРТа (вот только сам Род об этом не догадывался) и большую часть своей жизни употребил на закладывание основ демократии на родной планете Магнуса, Грамарие. Потребность молодого человека в том, чтобы отделить свое имя от имени отца и завоевать собственную репутацию, несомненно, во многом повлияла и на его решение покинуть АБОРТ, и объясняла его нежелание заниматься установлением демократических режимов.

— Я не могу согласиться с тем, что нужно жертвовать невинными людьми только для того, чтобы пробить дорогу для вашей обожаемой формы правления, — проворчал Магнус. — Общество принимает множество самых разнообразных форм, Геркаймер, и потому здравый смысл подсказывает, что и форм правления должно быть множество. Если мне попадется планета, которой требуется диктатура, то я стану трудиться на благо установления диктатуры!

— Безусловно, Магнус, если ты найдешь такую планету и такое общество, — отозвался Геркаймер. Он уже закончил сканирование базы данных АБОРТа параллельно с семейным архивом д’Армандов, который достался ему в наследство от Векса, кибермозга звездолета отца Магнуса. Располагая таким объемом информации, Геркаймер мог легко определить, что, хотя диктатура могла быть хороша для общества в целом, она уж никак не могла быть хороша для отдельных людей — если бы, конечно, не нашлось бы какого-то способа гарантировать их гражданские права. Но в таком случае речь бы уже не шла о полной диктатуре. Это означало бы, что общество движется к какой-то иной форме правления.

— Пожалуй, планета Канарк близка к тому, о чем ты думаешь, — сообщил Геркаймер и вывел на экран изображение.

Магнус нахмурился, разглядывая крестьян в поношенных шляпах и полинялых синих рубахах. Они брели по желтому полю и пели, в такт размахивая серпами.

— Диаметр планеты на восемь процентов больше диаметра Терры, — оповестил хозяина Геркаймер, — но гравитация составляет девяносто восемь процентов от терранской. Вероятно, это связано с меньшим процентным содержанием тяжелых металлов в ее ядре. Период обращения вокруг оси составляет двадцать два часа и сорок минут по терранскому стандарту. Наклон оси — девять градусов, расстояние от солнца — одна целая, пять сотых астрономических единиц.

— Значит, там немного холоднее, чем на Терре?

— Да, и полярные шапки больше, как и площадь материков. Тем не менее недостатка в воде не ощущается, и такие растения, как кукуруза, овес, ячмень и пшеница, произрастают весьма успешно.

— Видимо, их завезли туда древние колонисты.

— Отчеты о колонизации подтверждают это предположение, — согласился Геркаймер. — Экономика пока сельскохозяйственная, но промышленная база растет.

— Стало быть, большая часть населения — крестьяне?

— Да. Йомены. Восемьдесят процентов владеют гектаром-двумя земли. Остальные двадцать составляют примерно в равной пропорции купцы и сельскохозяйственные рабочие, трудящиеся на крупных землевладельцев.

— Которые, естественно, представляют собой правительство.