Волколак

– Посмотрите, у него никаких признаков разума. Это зверь.

– Профессор, но он умён?

– Да. Во всяком случае, если у него будет ключ, он сумеет открыть замок.

Полковник рассматривал Зверя. Решётка клетки из сплошного субсплава впечатляла.

– Одна решётка обошлась, как десяток роботанков.

– Больше, полковник. Больше. Субсплав двойной толщины.

Полковник присвистнул.

– Зачем?

– Одинарный слой он порвал.

– Это невозможно. Даже американцы на своём Роксе всего лишь сетку поставили, и броню не берёт прямое попадание противокорабельной ракеты. А тут сплошной.

– Мы тоже так думали. Но факт – он сумел выломать один прут решётки и взялся за второй. Тогда мы пустили усыпляющий газ и продержали его во сне всё то время, пока напыляли второй слой.

Зверь молча следил из-за решётки.

– Он нас понимает?

– Вряд ли. Это просто животное. Очень умное, но животное.

Землетрясение тряхнуло лабораторию, зазвенели пробирки.

– Пятый раз сегодня, – проворчал профессор. – Земля сошла с ума. И это район, где последнее землетрясение до двадцать первого века было во времена динозавров.

– По прогнозам, Япония продержится ещё год.

– Какое мне дело до узкоглазых. Одно хорошо, янки убрали от туда свою базу.

– Не обольщайтесь. Их корабли там остались. А на кораблях ракеты можно разместить ничуть не хуже, чем на острове. Так говорите, на полную адаптацию уходит два года?

– Вы не поняли, личность не удалось сохранить. Это был умный парень, сдвинутый на человеколюбии, но всё же человек. А этот гляньте, – и профессор сунул меж прутьев электрошоковую дубинку. Клетка вздрогнула, дубинка разлетелась в мелкие осколки. Зверь остался неподвижным. – Видите, какая злоба. На испытаниях его выпускали в катакомбы. Выпустили туда трёх смертников, из них две женщины. Вы бы видели, с какой скоростью он их убил.

– Я не понял, как он разбил электрошок.

– Вон кинокамера. Смотрите. – Немного покопавшись, профессор вывел на экран стоп-кадр. В кадре размазанный силуэт Зверя бил лапой по дубинке. – Время кадра – три сотых секунды. И изображение смазано. Это он так быстро двигается. Если бы удалось сохранить разум, против таких бойцов у обычной пехоты не будет ни одного шанса. Но увы, пока личность сохранить не удалось. Это вообще единственный выживший экземпляр.

– Но эта модификация надёжна?

– Не понял вопроса.

– Я спросил, если обычному человеку сделать укол этой модификации, он превратится в зверя?

– Да. В этом смысле модификация надёжна.

– Отлично! – Полковник потёр руки. – Вы сами не понимаете потенциал своего изобретения. У нас полно смертников. Сделаем им укол – и забросим на территорию врага. И пусть там веселятся.

– Я думал об этом. Не годится. Вскоре кого ни будь из них убьют, или хотя бы ранят. Достаточно одной капли крови – и они получат мой наномут. И забросят к нам своих смертников. Надо продолжить опыты.

– Сколько проживёт Зверь после завершения трансформации?

– Думаю, он нас переживёт.

– Но до сих пор наноформы жили недолго.

– Это особая модификация. Я делал их на основе антистара.

– Это тех наномутов, что должны были стариков делать молодыми, но вызывали рак? Вроде, их создателя убили ватиканские террористы.

– Да, тех самых. В сочетании с этой цепью ДНК формация оказалась устойчивой. Уже три года, как формация завершена, и никаких признаков рака.

Полковник с профессором вышли. Зверь пошевелился, устраиваясь поудобней. Камеры автоматически вышли на большие обороты, делая по тысяче кадров в секунду. Через полминуты вернулась к обычному режиму тридцать три кадра. Зверь, оставаясь неподвижным, смотрел на полку у дальней стены. На полке лежало громоздкое оборудование, а под полкой, закрытая хрупким колпачком, была кнопка, открывавшая клетку. Полка крепилась двумя кронштейнами к стене, и один кронштейн был уже наполовину перебит. Под лапами Зверь прятал два фарфоровых штыря от шокера, который только что разбил.

Неуловимо быстро щёлкнули когти, одновременно он зевнул. Тот, кто будет просматривать запись, решит, что камера ускорилась от зевка. Штырь воткнулся рядом с кронштейном, разлетелся в пыль, углубив ямку в стене. Зверь завозился, незаметно захватив поудобней второй штырь, дождался замедления режима камеры и метнул снова, опять замаскировав движение под зевок. И снова промахнулся.

Что-ж. Он будет ждать. За последние пять лет он этому научился. И научился притворятся зверем. Это единственное, что тормозило профессора. Если он поймёт, что Зверь сохранил разум, эти фанатики вколют наномут себе. А его просто усыпят и сожгут. Сейчас притворство было единственной возможностью бороться со своими палачами.