Волк. Юность

– Далеко ещё?

Я поворачиваюсь к очень красивой девушке, сидящей в седле коня, идущего рядом. Она отрицательно мотает головой:

– Почти приехали, сьере граф. За этим гребнем…

Посылаю Вороного вперёд. Конь сильный, легко вырывает из слежавшегося снега свои копыта и одним прыжком пробивает снежную застругу. Вот и перевал! Внизу, прямо передо мной пологая лощина, покрытая множеством горячих источников. И я восхищённо вздыхаю: вся она буквально усеяна металлическими листами, оплавленными кусками непонятного происхождения, изуродованными контейнерами. Хватило бы людей… Оборачиваюсь – метрах в пятидесяти от меня начинается бесконечная колонна из саней и людей. Кричу, перекрывая завывание ветра:

– Мы на месте! Сейчас спустимся и начнём!

По моим следам к нам приближаются двое закутанных в тулупы всадников:

– Сьере граф?

Показываю жестом на валяющееся внизу богатство:

– Видите?

Ролло бледнеет и осеняет себя знаком церкви:

– Оборони меня Высочайший…

Дож более спокоен. Но я-то знаю, что сейчас с ним происходит…

– Спускаемся и начинаем собирать всё. До последней железки, до единого кусочка. Всё, что попадёт под руку. Сколько бы ни потребовалось сил, всё грузить на сани, это нужно, ребята. Считайте, что наша жизнь зависит от найденного…

Вассалы кивают, возвращаются к саням, вижу, как они машут руками, иногда до меня доносится отрывочная брань. Девушка на рыжей кобыле приближается ко мне:

– Вы довольны, сьере граф?

Прищурившись, окидываю взглядом долину, парящую множеством гейзеров. Однако интересное местечко. Впрочем, картинка передо мной тоже… Ничего… Баронесса дель Рахи одета в специально пошитый костюм для верховой езды, лёгкий, но очень тёплый. В таком не замёрзнешь и в пургу, и в лютую стужу. Он соблазнительно подчёркивает формы красивого тела, и, обладая неким опытом и воображением, можно представить, что под ним скрывается…

– Выше всяких ожиданий, доса баронесса. Честно скажу, мои деньги не пропали.

Ещё бы! Почти пятьсот золотых. Сумма для Фиори колоссальная. Мало кто вообще даже слышал о таких деньгах. Здесь, в этом непонятном объединении феодальной вольницы, счёт на золотые монеты идёт поштучно. Редко когда на десятки монет. А тут – почти полтысячи полновесных, новеньких монет. Теперь баронесса одна из самых завидных невест! С таким-то колоссальным, не побоюсь этого слова, приданым… Она алеет, затем опускает очень красивую головку, на которую надета пушистая шапочка с большими помпонами у висков, по местной, только что появившейся моде.

– Ваша светлость, сьере граф, простите, но у меня ощущение, что вы меня просто раздеваете взглядом…

Краска на личике становится совсем густой, и я улыбаюсь про себя – вот чертовка! Но красива… Просто не описать словами. Повезло моей бете встретить такое чудо! Что такое бета? Если объяснять простым языком, то это человек, в мозг которого записывается психоматрица, содержащая личность совершенно другого организма. Так что имеется тело, а вот внутри его совершенно другой индивидуум. Проблема в том, что психоматрица снимается лишь в момент биологической смерти альфы, того самого, чья личность пересаживается в носителя. А дальше матрица ищет подходящее для альфы тело и внедряется в мозг.

Пять лет назад я, майор Российской Империи, пилот транспортного корабля «Рощица», погиб в результате того, что мой корабль попал в метеоритный поток, не замеченный из-за выхода из строя системы дальнего обнаружения. Получив несовместимые с жизнью ранения, решил прибегнуть к последнему шансу, отдав приказ корабельному компьютеру снять с меня психоматрицу. Очнулся в теле тощего, слабого подростка, подхватившего неизлечимую местную заразу – лихорадку святого Йормунда. Страшная болезнь, честно скажу! Её можно сравнить с форматированием жёсткого диска компьютера, когда в человеческом мозгу стирается всё – память, рефлексы, умения… Остаётся растение, которое даже не умеет самостоятельно дышать… Вот в такого больного матрица меня и переписала. И стал я Атти дель Пардой, баронским сынком четырнадцати лет от роду. Правда, то, что я аристократ, принесло мне больше хлопот и головной боли, чем прибыли. Потому что баронство, наследником которого я стал, оказалось нищим. Десяток крепостных да полсотни арендаторов. И вдова, биологическая мать носителя, раздавленная горькой судьбой женщина, бьющаяся за выживание словно рыба о лёд…