Волк в ее голове. Книга I

Послушайте, я, конечно, мог бы рассказать очередную историю взросления с нравоучительным финалом, но, простите идиота, этого не будет.

Будет мерзлый, звериный, колючий полумрак; будет (минуты через две) хорошенькая и не очень счастливая девочка. Хтоническая жуть древнего холма, северное сияние, каменный лабиринт и подросток с чрезмерной склонностью к рефлексии и сарказму (ваш покорный слуга).

Что еще сказать? Радость лжива, печаль бессмертна, а эволюция вместо сильнейших отбирает психологические уродства.

Если вы не передумали, я досчитаю до трех, и мы начнем.

Раз…

Два…

Аа-а, пока не забыл — оденьтесь потеплее. Как бы, не май месяц.

Итак, раз…

Два…

Под моими ногами с хрустом проламывается снежный пласт, и ледяной воздух обжигает ноздри.

Мне двенадцать лет. Семнадцатое февраля, девять «нуль две». Дубак. Дубище. На рассвете шибануло в минус двадцать четыре, а с полудня температура упала еще на десяток градусов. Того и гляди замёрзнет свет звезд.

Ноги дрожат от усталости, лицо обгрызает колючий ветер. Забавно: всю сознательную жизнь я терплю этот потусторонний зимний ад и должен бы привыкнуть — но нет.

Даже вот настолечко.

Над головой изгибаются тяжи северного сияния, и зелено-фиолетовые отсветы перетекают с крутого склона и узкую тропинку между елями. Снег клоками свисает с ветвей и иногда падает с суховатым «пух-х-х…».

Холм смерти. Подобные названия не дают зря, согласитесь? Официальная версия гласит, что во времена неолита некие инженеры построили на вершине каменный лабиринт и не то погребали там кого-то, не то ловили рыбу. В общем, с предназначением древней конструкции могу ошибаться. С эпохой тоже, но слово «неолит» мне очень-очень нравится, и я двенадцатилетний готов произносить его часами: неолит, неолит, неолит, неолит, неолит, неолит… ну, вы поняли.

Ещё десяток метров остаются за спиной, и я утыкаюсь в сетку ограждения. Посреди нее оскалилась дырища с меня ростом, рядом поскрипывает на ветру люминесцентная табличка:

Я невольно приостанавливаюсь. Пока тело приходит в себя от подъема, под кожу забирается страх, карабкается мурашами по спине и шепчет в уши: «Тебе это не нужно».

Да уж. Ни капли.

Глубокий вдох — и я лезу через отверстие в ограде. Острые края проволоки царапают висок, сдергивают шапку.

— Ай!

Кожу на голове обжигает мороз. Я забираю шапку обратно и, кляня все на свете, поднимаюсь выше. Голени ноют от тяжелого подъема, дыхание сбивается. Ветер завывает раненым животным: дерет щеки ворохом колючих льдинок, воняет горелой резиной.

На гребне холма я замечаю Диану, которая греется у железного бочонка в центре каменного лабиринта. Тени костра пляшут на ее лице, потрескивают дрова.

Как описать Диану? Представьте девочку, которая здоровается со всеми прохожими (те угрюмо молчат в ответ) и знает отличия трилобитов от белемнитов. Ещё у нее диабет, и в любую погоду мерзнут руки — так, что прикосновение к ним навевает мысли о ледяной смерти. Внешне? По-моему, Диана более всего напоминает рыжую сосиску, на которую натянули одежду. Сегодня к нашему вниманию: черная парка, розовая шапка-менингитка с белыми рогами и красные штанцы. Вот такая длинная сосиска — выше меня сантиметров на двадцать, тощая, с поцарапанной мордочкой. Впрочем, Диана все время выглядит так, словно бежала из концлагеря.

В первом классе мы с ней друг друга ненавидели. Она спорила со мной ПОСТОЯННО. Я говорил одно, а Диана доказывала противоположное.

Выглядело это примерно так.

Д: «Земля квадратная!»

А: «Круглая!».

Д: «На карту посмотри!».

А: «Да ты глобус видела?».

Д: «Квадратная-квадратная-квадратная-квадратная!».

А: «Да пожалуйста — квадратная».

Д: «Нет, не квадратная!».

Потом Вероника Игоревна заставила нас вместе собирать гербарий, хотя мы с Дианой просили кого-угодно-другого, дрались, кусались и визжали, как два поросенка. Мама Дианы стоически вытерпела наши склоки и прочитала стишок:

И что-то там… И что-то там… испортил погремушку.

С тех времен прошло черти сколько лет, и люди до сих пор зовут нас Труляля и Траляля, и ссоримся мы по-прежнему.

— Чел, должна заявить, что я три «о».

— Мм… околдована?

— Я О-коченела, О-тупела и О-фанарела тебя ждать.

— Соряяяян. С Валентосом по телефону заболтался.

— С кем с кем?

Диана хмурится и складывает руки на груди.

Для справки…