Волк среди теней

Верховный жрец поднял окровавленные руки, отвернулся от трупа и опустил их в серебряную чашу, полную душистой воды. Кровь завихрилась между плавающих в ней розовых лепестков, окрашивая их пурпуром и масляно поблескивая. Юный послушник опустился на колени перед царем и простер к нему руки. Царь наклонился и положил на его ладони большой овальный камень цвета червонного золота, но испещренный толстыми черными прожилками. Послушник отнес камень к трупу и опустил в зияющую рану, где прежде билось сердце девушки. Камень зарделся, засиял багрово-золотым светом, как фонарь демона, черные прожилки стали тоньше волосков. Послушник вынул камень, вытер куском шелка, вернул его королю и, пятясь, отступил в сумрак придела.

Второй послушник приблизился к верховному жрецу и низко поклонился. Он поднял красное церемониальное облачение и осторожно надел его на жреца через его лысую голову.

Царь дважды хлопнул в ладоши, прислужники подняли труп девушки с мраморного алтаря и унесли через длинный зал навстречу забвению.

– Так что же, Ахназзар? – властно спросил царь.

– Как видишь, государь, девушка была сильным экстрасенсом, и ее сущность напитает много камней, прежде чем истощится.

– И кровь свиньи напитает камень, жрец! Ты знаешь, о чем я спрашиваю, – сказал царь, устремив на Ахназзара пронзительный взгляд.

Лысый жрец низко склонился, не отрывая глаз от мраморного пола.

– Знамения почти все благоприятны, государь.

– Почти? Смотри прямо на меня! – Ахназзар поднял голову, собираясь с силами, чтобы посмотреть в горящие глаза владыки Ада. Его глаза заморгали, он попытался отвести их, но огненный взгляд Аваддона зачаровал, загипнотизировал его. – Объясни свои слова.

– Вторжение весной, государь, обещает быть успешным. Но есть опасность… небольшая, – поспешил он добавить.

– Где?

Ахназзар обливался потом. Он облизнул сухим языком сухие губы.

– Не где, государь. Она в трех людях.

– Назови их.

– Опознать удалось лишь одного, остальные остались скрытыми. Мы их найдем. Того, кто известен, зовут Шэнноу. Йон Шэнноу.

– Шэнноу? Это имя мне неизвестно. Он местный вождь или разбойничий атаман?

– Нет, государь. Он ездит один.

– Так как же он может быть опасен исчадиям Ада?

– Не исчадиям, государь, но тебе.

– Ты считаешь, тут есть разница?

Ахназзар побелел и смигнул пот с глаз.

– Нет, государь. Я просто хотел сказать, что он угрожает тебе как человеку.

– Я никогда не слышал про этого Шэнноу. Как он может мне угрожать?

– Ясного ответа нет. Но он последователь мертвого древнего бога.

– Христианин? – прошипел Аваддон. – Попробует убить меня любовью?

– Нет, государь. Я говорил про древнего темного бога. Он сражает разбойников и склонен к вспышкам неудержимого гнева. Есть даже некоторые признаки, что он безумен.

– В чем они заключаются? Если не считать религиозного идиотизма.

– Он странный, государь. Ищет город, который исчез с лица земли во времена Благословенного Армагеддона.

– Какой город?

– Иерусалим.

Аваддон усмехнулся и, успокоенный, откинулся на спинку трона.

– Этот город уничтожила приливная волна триста лет назад – великая матерь всех приливных волн. Тысяча футов кипящей океанской воды утопила это чумное место, возвещая царствие Владыки и смерть Иеговы. И что же Шэнноу надеется отыскать в Иерусалиме?

– Мы не знаем, государь.

– Так почему он опасен?

– На всех магических таблицах и во всех пророческих снах его линия пересекает твою. Вы связаны кармой. То же относится и к остальным двоим. Каким-то образом Шэнноу соприкоснулся – или соприкоснется – с жизнями тех двоих, кто может повредить тебе. До сих пор мы не сумели их опознать, но сумеем. Пока же они кажутся тенями позади Иерусалимца.

– Шэнноу должен умереть… и скоро. Где он сейчас?

– Сейчас он в нескольких месяцах пути отсюда к югу и приближается к Ривердейлу. У нас там есть человек, Флетчер. Я извещу его.

– Докладывай мне обо всем, жрец.

Когда Ахназзар, пятясь, покинул своего монарха, Аваддон поднялся с черного трона и подошел к высокому стрельчатому окну, за которым простирался Новый Вавилон. На равнине к югу от города собиралось войско исчадий Ада для похода во имя Кровавого Пира. К зиме новые ружья будут розданы, и исчадия начнут подготовку к весенней войне. Десять тысяч человек под знаменем Аваддона хлынут на юг и запад, чтобы предать новый мир в руки последнего, кто уцелел после Падения.

И они предостерегают его против какого-то полоумного?

Аваддон вскинул руки:

– Приди ко мне, Иерусалимец!