Волк Смерти

Мон-ки — такая лёгкая добыча. Гомор ухмыльнулся, наблюдая, как одно из этих жалких существ семенит вокруг энергоузла. Он смотрел, как человек идёт, находя путь лишь благодаря зажатому в слабой ручонке фонарику.

Похоже, что мон-ки боялись тьмы. Даже самые храбрые из них не желали оставаться в ней надолго, но их слабые умишки не были способны осознать истинный ужас, что поджидал в тёмных уголках вселенной. С булькающим шипением Гомор выскользнул из тени в реальный мир. Мон-ки обернулся и с ужасом уставился на убийцу.

— Что за…

Холодные как лёд когти мандрагора вонзились в живот человека. Гомор вкусил ужас, ощутил тёплое прикосновение сердца, когда оно перестало биться. Покрывающие чёрную как смоль кожу руны зашевелились, взбудораженные убийством. Он издал щёлкающий звук, и двое родичей проскользнули в материальное пространство. Они посмотрели на Гомора и тихо зарычали, когда тот дотронулся до несомой сферы. Посеребрённое устройство замерцало, от касания проступили древние руны эльдаров. Из глотки Гомора вырвался ещё один ужасный звук, когда чёрное пламя возникло из ниоткуда и окутало сферу обсидиановым ореолом. Другие мандрагоры покорно кивнули и отпустили устройство. Дымящаяся сфера взмыла и замерла в нескольких метрах над основным энергетическим центром улья Люэтин. Устройство пылало. За считанные секунды его покрытые письменами внутренности рассеялись в атмосфере, а металлическая оболочка распалась, не осталось ничего.

В воздухе вспыхнула сверкающая сфера холодной тёмной энергии, чьи завихрения рассекали в ткани реального мира всё новые меньшие дыры. Гомор понимающе и безрадостно улыбнулся, наблюдая, как узы линейной вселенной рвутся словно паутина.

Смертный бы не увидел ничего, но мандрагор родился в ином мире. Глаза порождения тьмы и невероятной реальности привыкли видеть незримое, и Гомора устраивало, что обитатели Люэтина так и не узнают о приближении рока. Люди умрут так же, как и жили — невежественными и напуганными. Рваные края вихря содрогнулись и утихли, полог тьмы из паутины путей соткался в кружащийся портал, чья тень полностью накрыла энергетический центр.

Довольный Гомор нахмурился и тихо зарычал, выполнив свою задачу. Мандрагоры ускользнули во мрак. 

Ветер доносил эхо лазерных выстрелов и крики.

— Ударьте, прежде чем добыча разозлится. Вырвите сердце прежде, чем близнецы гнев и отчаяние придадут ей силы.

Кабалиты Расколотой Руки были страстными охотниками, каждое мгновение они посвящали совершенствованию в искусстве убийства. И с жестокой эффективностью исполняли приказы. У защитников Люэтина не было ни единого шанса. Кабалиты мгновенно смяли сопротивление имперских гвардейцев 109-го Люэтинского стрелкового и призванных подразделений необученных рабочих, что побросали дрели и схватились за лазганы. Мстительным потоком воины хлынули из портала путевой паутины, окутанного колдовским пламенем. Десятки быстрых как стрела скифов и покрытых шипами самолётов беспрепятственно пронеслись над плитами укреплений Люэтина, чтобы нанести по улью сокрушительный удар. Кабалиты в доспехах и ухмыляющиеся женщины-гладиаторы высадились на улицы, охотясь и убивая с неугасимой злобой и азартом.

Улей пылал.

Архонтесса Вранак неподвижно сидела на троне из плоти, пока её личный транспорт летел к улью. Под дьявольскими изгибами отполированного шлема она улыбалась обоими ртами. Гомор хорошо поработал. Мандрагор вывел из строя лазерные башни и энергетические поля, являвшиеся первой линией обороны, и убил нескольких высокопоставленных офицеров, чьи выпотрошенные тела посеяли панику среди войск Люэтина. В таком состоянии высокий некрополь стал лёгкой добычей, внутренности улья открылись серпам Расколотой Руки.

Подземные шахты Люэтина были богаты залежами минералов и драгоценных руд, которые до последнего грамма будут добыты и использованы в адских оружейных тёмных эльдаров. Но самой большой ценностью в улье, которая привела Руку к нему, словно умирающего к богу, были неисчислимые толпы шахтёров и надзирателей из Адептус Администратум.

Расколотая Рука обратит их в рабство и уведёт в Комморру, где люди познают истинное значение отчаяния. Счастливчиков разделают на части, чтобы обеспечить гемонкулов работой и генетическим материалом для жутких экспериментов. Других замучают во дворцах удовольствий тёмного города, где мучительные смерти — пища для душ. Тех же, кто будет сопротивляться, предадут мечу. Так или иначе, Вранак позаботится о гибели жителей Люэтина.

— Будьте бдительны, — она открыла канал связи кабала, чтобы предупредить ворвавшихся в город воинов, — Разница между добычей и наживкой невелика, и из-за неосмотрительности многие охотники стали жертвами.  

— Прости нас, Всеотец, — морщины на лице Эрика Моркаи углубились, когда под ногами захрустело стекло. Разноцветные осколки — всё, что осталось от тысяч витражей, что рассказывали о прибытии Императора на Люэтин. Но стёкла были предназначены, чтобы смотрели на них, а не наружу, а Эрику был нужен лучший обзор.