Волк и грабители

Серый Волк сидел на пенёчке как раз посередине залитой солнцем полянки, нюхал яркие цветы и с интересом поглядывал на пёстрых бабочек, перепархивающих с цветка на цветок. Волку было хорошо и спокойно. Он старался не думать о том, что через какой-то час или даже полчаса сюда притащится эта вредная и глупая девчонка в Красном Чепчике. Придётся нелепо улыбаться ей, вести дурацкие разговоры…

Сколько можно говорить и делать одни и те же глупости, бесконечно читать давно устаревшую сказку! Ему-то, Волку, давно уже опротивело это нелепое представление. Устал он за столько времени, на пенсию захотелось. Вон и седина на морде заметна, хоть в зеркало не гляди. Или он не заработал себе на старость тяжёлым однообразным многолетним трудом?

Но сейчас совсем не хотелось думать о неприятном. И Волк просто удобно сидел на симпатичном сухом пеньке и наслаждался безмятежным тёплым утром.

Внезапно его покой был грубо нарушен малоприятными заунывными звуками:

– А-ах! Болотный по-пу-гай!

Звук приближался, и вот на поляну с шумом вывалилась долговязая девица, ломая ветки тяжёлыми грубыми башмаками. Впрочем, вблизи она оказалась совсем мелкой. Это ботинки на толстой армейской подошве придавали ей устрашающий вид. Девчонка была одета в затрёпанные джинсы с дырами на коленках и клетчатую рубашку. На голове у неё красовалось нечто среднее между чепчиком и панамой из белого ситца в кислотно-красный горошек. В ухе у девчонки болталась серьга-паук, лохматые волосы густо-фиолетового цвета торчали из-под шапки во все стороны.

– Слышь, девочка! Что это у тебя голос такой хриплый и грубый? – спросил Волк.

– Я сегодня с утра полкило мороженого съела… А что тебе до моего голоса? В твоём возрасте пора уже развлекаться кроссвордами в норе для престарелых волков.

Волк обиделся, но виду не подал. Он ей потом выскажет всё, что думает, прежде чем съест, как и положено по сюжету. Как бы невзначай он щелкнул зубами и снова задал вопрос:

– А что это за жуткую песенку ты завывала?

– Во-первых, это классная такая песенка. Ну, знаешь, крокодилы, мол, бегемоты. А во-вторых, пою я хорошо, хотя и без всякого слуха. Даже моя Бабушка так говорит. Но тебе, старому, не понять!

– А почему попугай болотный? Такие разве бывают? – настырно допытывался Волк. Беседа текла не туда, куда положено, а совсем куда попало. Но с этим он уже ничего не мог поделать.

– Так прикольнее, вот и болотный, – ответила Шапочка. – И вообще отстань, дай песню допеть.

Тут Волк даже разозлился и очень грозно прорычал:

– Вот как съем тебя сейчас! Грубая, невоспитанная девчонка!

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого. Вот как зафинтилю тебе башмаком в ухо, сразу к ветеринару побежишь.

Волк немного оробел: кто ж её знает, вдруг и вправду башмаком заедет? Девочки нынче пошли уже не те, что раньше, волков не очень боятся. И он решил пойти на мировую.

– Да я, собственно, ничего такого плохого не имел в виду. Просто поговорить захотелось.

– Поговорить, конечно, можно. О моих и Бабушкиных делах. Или ты против?

– О Бабушкиных, так о Бабушкиных. Так что там, у Бабушки, нового?

– Видишь ли, какая штука вышла: мама дала мне денег на пирог для Бабушки, а я их все истратила на мороженое. Себе и Мишке с Машкой – это друзей моих так зовут. Ты не мог бы дать мне взаймы сто рублей на пирог.

Волк озадаченно поскрёб лапой в затылке и сообщил:

– Нету ста рублей.

– А сколько есть?

– Дак вообще ничего нет, за всю жизнь ни рубля не было. Я ж не работал, только бабушек ел. Правда, не по своей воле, но теперь разве докажешь.

– И вправду, как докажешь, что не по своей? Может ты просто урод такой, что кроме бабушек ничего есть не хотел.

– Да ты,.. да я… Тьфу, гадость какая – эти бабушки! Старые, жёсткие, костлявые, в одёжках с пуговицами… Да у меня, если хочешь знать, от них уже язва желудка образовалась. На самом деле я люблю цыплят гриль. Или на худой конец гамбургеры из «Макдональдса». Когда удаётся достать.

– Так ты мне должен помочь с Бабушкой разобраться, раз денег у тебя нет. Если справишься, я тебе раз в неделю буду половину своего гамбургера отдавать.

Волк только сейчас почувствовал, как проголодался. Он облизнулся, сглотнул слюну и сказал:

– Давай рассказывай, что делать надо.

Девчонка уселась на пенёк, бросила рядом пустую корзинку и начала загибать пальцы: