Волчья тропа

1.

   Солнце медленно поднималось над северной тайгой, прорезая лучами высокие хвойные деревья. Розовым переливом восхода, будто одеялом, укрывались вершины снежного покрова. Температура в марте опустилась ниже пятнадцати градусов, учитывая особенности здешнего климата, влажность и безветрие, такая погода переносилась достаточно легко.

В небольшой деревушке у лесной полосы жизнь начинала кипеть очень рано. Большинство людей жили собственным хозяйством, чем и вызывалась утренняя суета. Рабочих мест было мало, в основном их занимали учителя, продавцы, водители и работники председательствующего комитета. В десяти километрах от поселения находилась заброшенная недостроенная станция железной дороги. Дома в деревне были похожими друг на друга, не сияя излишеством и разнообразием.

Мужчина лет тридцати, с черной, густой бородой, одетый в телогрейку, шапку – ушанку и валенки, раскидывал пшено курам и уткам на заднем дворе своего деревянного дома. Закончив утренние хлопоты по хозяйству, вошел в дом.

– Миша, завтракать садись, – грохотом на стол поставила алюминиевую тарелку с кашей женщина.

– Таня, хочу курятник высоким забором обнести. Разговаривал со Степаном, говорит, у них волк трёх кур утащил, а до этого у соседей рядом индюшка пропала.

– Сами живем тут как приманка для зверья. – Грубо ответила женщина.

– Зачем ты так? Материал добуду, построю забор, вместо частокола.

А волка мы выгоним, он и не сунется к нам.

– Материал раздобудешь? Ты кашу та ешь, из последних запасов она, скоро совсем всё закончится.

Желание завтракать у Михаила отпало, он отодвинул тарелку в сторону и грустно смотрел в стену напротив.

– Таня, ну не начинай, – попросил муж.

– А что я начинаю? То, какая прекрасная жизнь идет у нас, ты и так знаешь. Миша, я устала! Когда-то, ты собирался строить здесь полустанок, я поддержала, мы приехали, всё складывалось хорошо. Ты говорил это ненадолго. Что теперь мы здесь делаем? Строительство отложили, и никогда не вернут, смирись с этим фактом. У нас дети растут, которые ничего кроме сельской школы не видят. А я? Я врач Миша, я училась для этого очень долго, а работаю в сарае, который медпунктом называют, знаю наизусть все болячки местного населения. Домашнее хозяйство, я раньше знать не знала что это такое, а теперь с утра до ночи из хлева не вылезаю.

– Мы уедем Таня, обещаю, нужно немного времени ещё.

– Дождемся, пока сыновья в армию уйдут? – кричала Татьяна.

– Ты кашу то ешь, остынет и крупа последняя, нам жить как-то надо.

– Время сейчас не простое, оно не только здесь так, в стране сложно. Вот восстановят бюджет, построю я станцию, здесь производство пойдет, здесь поселки выстроят, и всё закрутится жизнью. А, мы уедем, с чувством, с честью. – С уверенностью отвечал Михаил.

– Миша, ты просто наивен. Посмотри на кого ты стал похож, ходишь обрекший весь, бородой оброс как местный егерь.

– Таня, хватит. Если ни во что не верить, стоит ли жить вообще… – некоторое время Миша молча, смотрел на стол перед собой.

– Иван на днях на охоту собрался, с собой меня зовет, поеду.

– Ну, какой же из тебя охотник Миша?

– Попробовать стоит, уж, коль живем здесь шесть лет, среди тайги и охотников, грех на охоту не сходить, да и нужно нам это для быта. Глядишь, с добычей вернусь. И подаренное ружьё испытать бы нужно.

Таня немного успокоилась и присела против мужа за стол.

– Ну, кашу то ешь, а то совсем остынет, – улыбнулась женщина и подвинула тарелку мужу.

Михаил набросился на кашу и стал спешно жевать.

– Охотник мой. – Влюблённым взглядом смотрела Таня на мужа.

За окном послышались крики, Михаил выскочил из-за стола и бросился на улицу.

– Волк, волк! Там волк смотрите. – Кричали наперебой женщины.

– Где волк? – стал спешно осматривать территорию Михаил.

– Там, между деревьями, за сугробом.

Миша присмотрелся, на фоне белого снега сияли желтые волчьи глаза, верх туловища животного было серой шерсти, а остальное белое как снег.

Волк, встал в полный рост над сугробом. На левом боку животного виднелся шрам, алая полоса, не покрытая шерстью.

  Со скрипом отварилась калитка соседнего двора, из которой выбегал пожилой мужчина, с длинной седой бородой, это был Степан. На Степане был накинут не запаханный тулуп, испод которого виднелись кальсоны, ноги были обуты в валенки, а в руках мужчина держал двуствольное ружьё.

– Где он? Где он? – кричал Степан, целясь из ружья во все стороны.

В обозрение его прицела попал силуэт огромного волка.

От любопытства на улицу выбежали и маленькие сыновья Михаила, следом бежала Татьяна, ругая детей.

Четко прицеливаясь и задерживая дыхание, Степан медленно стал нажимать спусковой крючок на ружье. Миша подбежал к Степану и, схватившись за ствол ружья во время выстрела, увел вверх. Залп выстрела оглушил всех стоявших на улице. Волк резко подкосил конечности, а после бросился в лес и, преодолевая снежные сугробы, исчез в деревьях.

Михаил застонав, опустил обожженную руку в сугроб.

– Ты что творишь? Ты что наделал? Волка пожалел, безумец, – ругался Степан.