Волчица и пряности. Том 15. Солнечная монета. Книга 1 ( ЛП)

Прощания всегда проходят слишком быстро.

Это Лоуренс знал на собственном опыте.

С какой бы тревогой человек ни ждал этого, само прощание длится всего миг. Это как натягивать тетиву лука — если из страха слишком долго тянуть, будет только хуже. Задержи дыхание и отпускай. Чем кончится, знают все.

Впрочем, это было не настолько просто, чтобы Лоуренс мог заставить себя понять полностью. Кроме того, будучи бродячим торговцем и ведя кочевую жизнь, он привык, что провожают его, а не наоборот.

Такие мысли блуждали у Лоуренса в голове, когда он прошел мимо стражи у городской стены и, обернувшись, с сожалением помахал рукой уходящим по дороге Коулу и остальным. Да, чтобы он провожал кого-то — такое случалось редко.

А может, все дело было в выражении лица Хоро, которая, тоже повидав немало странствий, теперь махала рукой Коулу. Несмотря на слабую улыбку на ее лице, чувствовалась в нем какая-то опустошенность.

Лоуренс понял: это было лицо той, кто снова и снова провожала других и была уже сыта этим по горло. Миг спустя Хоро прекратила махать и с наслаждением потянулась.

— Ну, пожалуй, теперь немножко вина.

Эти слова Хоро не были обращены ни к кому конкретному. Она частенько делала так, когда хотела показать Лоуренсу свое недовольство, но не только: иногда — просто когда ей было одиноко.

В том, чтобы вверить Коула книготорговцу Ле Руа и отправить их обоих путешествовать вместе с Эльзой, был практический резон.

А раз так, Мудрой волчице оставалось лишь подчиниться доводам рассудка и приготовиться к расставанию с Коулом.

Премудростям повседневной жизни мальчика обучал Лоуренс: куда послать письмо, если надо с кем-то связаться, к кому обратиться, если ты в беде, и так далее; но простые беседы с ним вела в основном Хоро.

Когда пришло время заменить разбитые, разваливающиеся сандалии Коула, Хоро мучительно долго выбирала для него новые. Она прибегла к своим способностям волчицы, обнюхивая кожу, чтобы понять, насколько она хороша. Сапожник был потрясен.

Накануне ночью они и спали вместе. Впрочем, «спали вместе» — возможно, не самое подходящее выражение: Коул спал, крепко обняв Хоро, точно набивную куклу. Тело Хоро было горячим, как у ребенка, и к тому же она обладала прекрасным пушистым хвостом; Коулу, похоже, было немного жарко. На следующее утро он проснулся весь в поту. Быть может, ему приснилось, что Хоро его ест.

В своем странствии Лоуренсу и Хоро доводилось путешествовать вместе с самыми разными людьми по самым разным и обыденным причинам, а потом по не менее обыденным причинам расставаться с ними. Коул был лишь одним из многих.

Однако в его тщедушном тельце пряталась целеустремленность, которая заставила бы улыбнуться многих взрослых.

Вот почему Лоуренс вполне понимал желание мальчика быть вместе с ним и Хоро, чтобы убедиться, что родина Хоро в безопасности; он понимал желание мальчика помогать, когда возникает такая надобность. Однако Лоуренс был убежден: те, кто в странствии, должны упорно продвигаться навстречу собственным целям. Это он мог говорить с гордостью.

Когда человек путешествует один по безлюдной дороге, ему кажется, что он один в целом мире. Но встречаясь на этой дороге с другими, он начинает чувствовать, что мир становится более широким, более сложным, более изменчивым.

Вот почему цель путешествия очень важна.

Затем и нужны попутчики в странствии — даже те, с кем дороги могут разойтись в любой момент, — чтобы человек не сбился с пути посреди сложного мира.

Путешествие Лоуренса и Хоро тоже имело одну конкретную цель.

Такова суть путешествия — как и то, что когда-нибудь оно непременно закончится.

Воздух был сух и холоден, зато льющиеся сверху солнечные лучи дарили тепло.

Можно сказать, самая подходящая погода, чтобы как следует укутаться в одеяло.

А покачивание повозки — лучшая колыбельная.

И тем не менее Лоуренс грустно вздохнул — он сейчас не мог себе позволить натянуть одеяло на голову и задремать.

Перчатки из оленьей кожи были очень теплые, шерстяное одеяло у него на коленях — толстое, но легкое. Сытая лошадь весело махала своим светлым хвостом; красивая дорога шла ровно. Едва ли кто-то может жаловаться на такие условия путешествия, но, увы, Лоуренс ехал не в одиночку.

Его спутница была из деревни Пасро, лежащей намного южнее тех мест, где они ехали сейчас. Веками селяне поклонялись ей как богине урожая. Истинным обличьем ее была гигантская волчица, способная проглотить человека целиком. Она обладала русыми волосами, длинными, как у аристократки, и очень мягкими; разве что худое тело можно было назвать ложкой дегтя в бочке меда.

И где же была Хоро сейчас? Она разлеглась прямо на поклаже повозки, закутавшись в одеяло, и безмятежно спала. До Лоуренса доносилось что-то среднее между сонным сопением и храпом.

Поскольку Хоро всегда яростно отрицала, что храпит во сне, пусть это будет сонное сопение. Пусть.

Лоуренс был на грани расставания с ней в городе Реноз, до достижения Йойтсу, но кое-как сумел избежать этого исхода.