Войд (СИ)

Тысячи лет человечество созерцало звезды, мечтая оказаться между ними. Тысячи лет они указывали скрытые пути, помогали найти дорогу там, где ее в принципе не существовало, помогали выбраться к нужному месту. Тысячи лет люди смотрели на их красоту, наполняясь духовным удовлетворением.

Я тоже часто смотрю по ночам на звезды, переносясь в то время, когда я был маленьким, когда сидел во дворе со своим отцом. Он рассказывал невероятные истории. От них было невозможно оторваться. Ведь он был там, был в этой пустоте, был рядом с огненными великанами, был на других планетах. Ему было что поведать, он видел много красивого.

Он видел полыхающих сверхгигантов разного отлива, от ослепительно белого до мутно-коричневого. Он видел самых маленьких тяжеловесов, ломающих своим существованием законы нормальной физики. Он видел тысячи и тысячи планет с миллионами формами жизней на них, самыми невероятными, самыми безумными и непредсказуемыми, оттого красивыми и притягательными.

Ему было что поведать, он видел много ужасного.

Он видел, как в темноте космоса разрываются на части огромные космические линкоры, вооруженные по последнему слову техники. Космическая пустота скрывает самых невероятных монстров вселенных, черные дыры, которым было плевать на все. Ведь только малую часть видно за счет поглощаемых ими веществ… А большая часть скрывается в пустоте.

Он видел, как неведомые монстры на колонизируемых планетах разрывали на части верных своему делу солдат. Они были ужасны, смертельны и ведомы лишь одними своими инстинктами.

Он видел, как в огнях межгалактических войн сгорали целые планеты, как их стирали с потока мироздания звездные разрушители. И всем было плевать, что там гибнут миллионы и миллионы живых и разумных существ, не говоря о неразумных.

— Таков мир, — с тяжестью в голосе говорил мне последний раз отец, собирая свои вещи. — На что-то мы можем повлиять, но что-то выше наших возможностей…

— Но ты же говорил, что тот поход был последним! — орал я на него в истерике, так как понимал, что каждый военный поход может обернуться трагедией. — Ты говорил, что будешь навещать маму… Что в конечном итоге ляжешь там же, где и она… Ты не можешь сейчас уйти…

— Вот именно что сейчас, когда ты достиг необходимого для наших законов возраста, я могу и должен уйти, — выпрямился отец, ранее стоявший сгорбленным над маленькой сумкой с вещами, и подошел ко мне, положив руку на плечо. — Сейчас я ухожу, чтобы защитить тебя, чтобы защитить нас всех. Помни об этом, ибо ты пойдешь по моим стопам, как я пошел по стопам своего отца, как пошли по его стопам мои братья. Таковы законы. Мы ничтожны перед ними, наше слово тлен. Мы лишь третья ветвь нашего клана.

— Лучше бы мы были вообще без клана… — с тяжестью в голосе сказал я. — Хотя, можно уже говорить, что мы без клана, мы же последние в нашей ветви… Грейссоны… Уже почти всех в могилу отправили. Чертовы перовородки…

— У стен есть уши, помни об этом, — похлопал меня по плечу отец, а после, взяв свою сумку, с гордостью ушел из дома, оставляя его на меня.

И вот сейчас, я смотрел на звезды и думал, как там сейчас поживает мой отец. Мне было неведомо, что происходит через миллионы световых лет, мы находились в относительно спокойном секторе, где слово «война» уже почти забылось мирными жителями. Они об этом вспоминают, когда время от времени забирают пацанов в армию, чтобы обучить важнейшему для существования нашего клана ремеслу.

Но всем нам было неспокойно, население планеты за счет общей мобилизации сократилось почти на двадцать процентов. Множество мужчин и женщин были мобилизованы и отправлены на фронт. Множество домов стояло теперь пустыми, множество полей неухоженными, а урожаи потеряны.

Назревала катастрофа. Точнее она уже наступила.

На каждой заселенной людьми планете стояли телескопы, которые постоянно следили за ночными светилами. И в один момент, произошло что-то такое, что заставило напрячься всех. Исчез целый галактический сектор, в несколько тысяч световых лет радиусом. Просто разом, словно от выключателя космических масштабов, погасли звезды того сектора.

Причину выясняют до сих пор.

Но важно было другое. Кланы кланами, но над галактикой властвовал галактический совет, куда входили представители от каждого клана, давшие клятву быть независимыми от своих кланов. Вот они и объявили всегалактическую мобилизацию.

— Господин, — подошел ко мне старый управляющий, глаза которого хоть и горели скрытым огнем, но выдавали вековую усталость, — вы опять сидите и смотрите на небеса?

— Да, Дьякон, смотрю и думаю, когда я сам там окажусь. Ведь я последний представитель нашей ветви, призывать, кроме меня, больше некого. А основная ветвь мне так и не подобрала жену, чтобы дать толчок развития моей ветви. Уроды.

— Осторожнее со словами, — тяжело вздохнул управляющий, присаживаясь в соседнее уличное кресло. — У меня очень плохие известия. Хороших, увы нет… Их несколько, сразу говорю.