ВоенТур 2 (СИ)

В штабе Руссиянова, я вместе с замом Гладченко были уже через полчаса. Еще в дороге майор Аверьянов пытался выяснить, не знаю ли я что-то такое, что ему не известно. С большой долей вероятности я догадывался… Да что там догадывался — я был уверен, что это связано с выходом группы Гудериана к ближайшим подступам Минска с юга.

— —Товарищ генерал, по вашему указанию прибыл! — максимально нейтрально произнес я, стараясь с одной стороны не нарушать устав, а с другой, лишний раз показать и напомнить, что я человек гражданский и ему не подчиняюсь.

— —Как дела-то, товарищ Волков? — Голос комдива звучал устало, но с какой-то долей расположенности, наверное даже можно было сказать по-отечески.

— —В порядке товарищ генерал!

— —Как техника, как люди?

— —Техника обслужена, люди обихожены…

— —Ишь слово какое вспомнил. Но это так… Александр, что имеете на сегодняшний день?

— Десять танков разных типов, по два БК и заправки на них, товарищ генерал.

— Не густо, совсем не густо, по факту, рота, да и то неполная. Ну вот слушай, Саша… — слова давались ему с явным трудом, он словно еще размышлял, произнести ли их вообще или все таки не стоит. — Час назад, в районе севернее Самохваловичи передовые части Гудериана форсировали реку Птичь. Вот по этой дороге, в сторону Волмы, движется немецкая колонна. Одних танков не менее 40, не считая остальной техники. По нашим данным, если ничего не предпринять, к ночи они будут тут. — Его карандаш уткнулся в деревню Волма*, разделенную на две части одноименной рекой. — Твоя задача — задержать их, хоть на пару-тройку часов. Тогда я успею занять оборону по восточному берегу реки. Сможешь ночь продержаться — к ордену представлю. Но людей береги. У нас опытных танкистов как ты, все меньше, а каждый на вес золота. К утру должны будем зарыться в землю и тогда сможем надежно перекрыть им дорогу, но до утра больше прикрыть некем. Связь держи напрямую со мной. Как понял?

*В РИ оперативная обстановка на 28 июня 1941 года складывалась крайне неблагоприятно для 2 стрелкового корпуса, в состав которого входила 100 стрелковая дивизия. Вермахту удалось обойти наше соединение справа и пробиться к шоссе Минск — Москва. Дивизии соседа слева — 44 стрелкового корпуса также были потеснены. Таким образом, противник вышел в тылы 2 СК, в результате чего нашим частям грозило полное окружение. Вот в такой обстановке 28 июня генерал-майор Руссиянов получил приказ командира корпуса генерал-майора Ермакова отвести свою дивизию за реку Волма. Отход частей дивизии прикрывался двумя арьергардами. Справа, со стороны Острошицкого Городка, эту задачу выполнял третий батальон 85-го стрелкового полка с дивизионом 34-го артиллерийского полка. Слева, со стороны Городок, Семков, Минск, в арьергарде шел 355-й стрелковый полк с дивизионом 46-го гаубичного артиллерийского полка. К рассвету 29 июня дивизия, совершив 30-километровый марш, достигла восточного берега реки Волмы и закрепилась на рубеже Волма, Смыки, Остров.

— —Все предельно ясно, товарищ генерал! Продержимся. Если честно, и не мечтал орден получить.

— —Шутишь — это хорошо. Ты продержись, а за мной не заржавеет.

— —Разрешите? — И не дожидаясь ответа, шагнул к карте. Генерал не мешал.

Наконец я принял решение.

— —Мне нужен бронепоезд, который сейчас стоит на станции Смолевичи, и мощный паровоз с десятком четырехосных платформ.

— —Сейчас распоряжусь, — генерал вызвал адъютанта и отдал приказ. — Вижу, план действий составлен?

— —Пока только план переброски техники…

— —Рассказывай!

— —Выдвигаемся двумя составами. Первый собственно бронепоезд, он идет первым. На второй состав грузим почти всю экспериментальную технику, и ту что к нам прибилась, плюс трофейные «чехи» и пехотное сопровождение, остальная моя пехота перебрасывается с бронепоездом. В районе населенного пункта Сухоруки мы разделяемся. Бронепоезд далее следует до Осеевки через станцию Михановичи. Таким образом он выходит прямо на дорогу, по которой следует противник.