Водяница

Все началось со смерти. У Гули умерла мама. Случилось это неожиданно и от того страшно. Еще утром она была дома – сушила феном волосы, красила губы сливовой помадой, стоя перед зеркалом в прихожей, варила Гуле макароны на обед. А потом мама, как всегда, нарядная и густо надушенная, пошла на работу и… попала под машину.

Гуля десятки раз пыталась представить этот момент, но не могла, не складывалась у нее в голове эта картинка. Мама всегда была осторожной и аккуратной, она и Гулю учила этому – осторожности и аккуратности. И что же? Получается, все это было ни к чему? Тысячи людей в мире ежеминутно перебегают дорогу в неположенных местах, а мама переходила дорогу по пешеходному переходу, и ее сбила машина. Как? Почему? За что?

Когда Гуля узнала об этом, она даже не заплакала, просто сильно удивилась. А когда в их квартиру пришли незнакомые женщины, представившись работниками органов опеки, она разозлилась, взяла на руки Снежка, свою маленькую беспородную собачонку, лохматая белая шерсть которой торчала в разные стороны, и закрылась в своей комнате. Они с мамой обе не очень-то любили гостей, привыкли быть вдвоем.

Отца у Гули не было, мама рассказывала, что он когда-то давно уехал в сложную и опасную экспедицию, да так и не вернулся. Гуля не знала, правда это или нет, но особо не грустила без папы, потому что мама всегда была рядом. Она была ее лучшей подругой, ее главным советчиком, ее единственным авторитетным взрослым. И вот ее не стало. Гуля была уже не маленькая, она знала, что так бывает, что в жизни порой случаются неудачи, потери и даже беды, но она никак не могла поверить, что именно сегодня потеря, самая страшная беда, случилась с ней.

Время в день маминой смерти текло медленно. Женщины из опеки о чем-то шептались вполголоса на кухне, ходили туда-сюда, стучали и скреблись в запертую дверь, звали Гулю по имени. Гуля не откликалась. Она ходила из угла в угол, гладила поскуливающего Снежка, передвигала с места на место своих коллекционных кукол-фей, подходила к трюмо и внимательно рассматривала свое бледное, серьезное лицо. Ее темные, короткие волосы были растрепаны, но сегодня можно было не расчесываться. Какая разница, как она выглядит? Лохматая? Пусть лохматая! Все равно мама уже не рассмеется своим звонким смехом и не скажет ей, что она похожа на домовенка Кузю. А на мнение остальных Гуле было наплевать.

Девочка несколько раз подходила к окну и смотрела, как ее подружки сидят на качелях во дворе и обсуждают что-то взволнованными голосами, эмоционально жестикулируя. Может, они говорили о смерти ее мамы и о том, что Гуля больше не выйдет с ними гулять, потому что ее отправят в интернат для сирот? Наверное, так и было… Она на их месте так бы и сделала – обсудила бы с выпученными глазами все подробности случившегося. Как жаль, что она не на их месте! Гуля прижала лицо к стеклу и скорчила смешную рожицу. Девочки сделали вид, что не увидели ее, отвернулись и вскоре убежали играть. Ну и дурочки! Гуля тоскливо вздохнула и уселась на подоконник.

Когда в комнату проникло оранжевое закатное солнце, она загрустила. В это время, обычно, мама возвращалась с работы. Гуля встречала ее во дворе со Снежком, и потом они вместе поднимались по лестницам на пятый этаж. “Ходить по лестницам надо пешком, чтоб не отрос лишний жирок”, – так всегда говорила мама, отпирая дверь длинным ключом. Мама вообще была веселая и часто шутила. Несмотря на то, что ей иногда приходилось несладко. Быть главой семьи – это непросто.

Сегодня мама не вернется с работы, не расскажет Гуле новый забавный случай, произошедший во время рабочего дня. Ее не нужно встречать во дворе. Она вообще никогда больше не придет ни в их двор, ни в Гулину жизнь. Мама умерла. Гуля шептала эти слова, и ее снова и снова больно обжигало осознанием случившейся трагедии. Она села на пол, взяла Снежка на руки и прошептала в его мохнатое ухо:

– Как же мы теперь будем без мамы-то?

Снежок лизнул Гулю в нос теплым, шершавым языком, но сейчас ее это не рассмешило. Что-то большое и черное росло в ее душе, поднималось к самому горлу, отражалось в глазах.

В дверь Гулиной комнаты снова постучали.

– Уходите! Я не выйду! Я не поеду с вами! – закричала Гуля.

Как же надоели эти тетки из опеки! Десятый раз они пытались выманить Гулю из комнаты. Она прислонила ухо к двери, чтобы послушать, что на этот раз они ей скажут, но из коридора вдруг послышался совсем другой голос – тихий, вкрадчивый, он принадлежал кому-то чужому, незнакомому.

– Гуля, открой. Это я, твоя бабушка Евдокия. Я приехала за тобой. Давай знакомиться. Можешь звать меня баб Дусей.